Каждому гарантируется право на свободу мысли и слова, на свободное выражение своих взглядов и убеждений. Каждый имеет право свободно собирать, хранить, использовать и распространять информацию устно, письменно либо иным способом – по своему выбору.
Статья 34 Конституции Украины

Главная
Аналитика Политика Россия Украина В мире Разное

Олег Лаврентьев – отец водородной бомбы

 

Олег Лаврентьев – сержант-ядерщик из разрушенного Пскова. Победитель

Автор – Ходанов

7 июля 2017 года исполнился бы 91 год со дня рождения Олега Александровича Лаврентьева (1926-2011). Это имя, к сожалению, мало известно в России, но в истории советского атомного проекта этот скромный, трудолюбивый человек оказался личностью уникальной. Даже тогда, когда информацию о нём рассекретили, а история изобретения водородной бомбы была опубликована в СМИ, достижения Олега Лаврентьева не всеми воспринимались всерьёз. Слишком уж необычна судьба этого талантливого человека. Как будто его биографию выдумал киносценарист с буйной фантазией.

 

 

Олег Александрович Лаврентьев родился 7 июля 1926 года в старинном русском городе с великой историей – Пскове. Его родители – выходцы из крестьян Псковской губернии. Отец Александр Николаевич, закончивший два класса церковно-приходской школы – делопроизводитель на заводе «Выдвиженец», мама Александра Фёдоровна закончила четыре класса церковно-приходской школы и работала медсестрой в доме матери и ребёнка. Семья жила в Поганкином переулке в старинном доме красного кирпича. Будущий учёный учился во второй образцовой школе (сейчас это Технический лицей).

 

Олег Лаврентьев – ученик второй образцовой школы г. Пскова. Здание второй школы, сейчас – Технического лицея…

 

В 1941 году семиклассник Олег Лаврентьев из Пскова прочитал только что вышедшую из печати книгу «Введение в ядерную физику», автора которой запамятовал. Много позднее учёный писал: «Так впервые я узнал про атомную проблему, и родилась моя голубая мечта – работать в области атомной энергетики».

Началась война, оккупация. Уже 9 июля 1941 года гитлеровцы заняли Псков. В начале оккупации Пскова его закадычный друг Володя Гусаров был казнён немцами. После освобождения Пскова 23 июля 1944 года от немецких захватчиков, в 18 лет Лаврентьев ушёл добровольцем на фронт, воевал в Прибалтике. Был награждён медалями «За победу над фашистской Германией» и «ХХХ лет Советской Армии и Флота».

 

Сержант Олег Лаврентьев на берегу Балтийского моря. Разрушенный, но непокорившийся врагу древний Псков, июль 1944 года…

 

По окончании Великой Отечественной, сразу после освобождения острова Сахалин от японских милитаристов, был переведён в Сахалинский военный округ в 221-й зенитно-артиллерийский дивизион в городе Поронайск. Стал радиотелеграфистом, на сержантские рубли смог через Посылторг заказывать из Москвы книги и журналы по физике.

Не развивая тему, всё же отметим, какую мощную социальную и цивилизационную силу представлял собой Советский Союз сталинского образца. Пусть и талантливый самородок, но формально простой сержант, служа у чёрта на куличках, мог быть наравне с проблемами века и не просто размышлять о них, а примеряться к тому, как он их будет решать. Началось систематическое самообразование, тем более, что командование части это поощряло [1].

А сейчас, дорогой читатель, обернёмся к воспоминаниям и цитированию самого Олега Александровича [2].

 

ВОДОРОДНАЯ БОМБА

«После окончания войны служил на Сахалине. Там для меня сложилась благоприятная обстановка. Мне удалось переквалифицироваться из разведчиков в радиотелеграфисты и занять сержантскую должность.

 

 

Это было очень важно, так как я начал получать денежное довольствие и смог выписать из Москвы нужные мне книги, подписаться на журнал УФН («Успехи физических наук»). В части имелась библиотека с довольно большим выбором технической литературы и учебников. Появилась чёткая цель, и я начал подготовку к серьёзной научной работе. По математике я освоил дифференциальное и интегральное исчисление. По физике проработал общий курс университетской программы: механику, теплоту, молекулярную физику, электричество и магнетизм, атомную физику. По химии – двухтомник Некрасова и учебник для университетов Глинки.

 

 

Особое место в моих занятиях занимала ядерная физика. По ядерной физике я впитывал и усваивал всё, что появлялось в газетах, журналах, передачах по радио. Меня интересовали ускорители: от каскадного генератора напряжения Кокрофта и Уолтона до циклотрона и бетатрона; методы экспериментальной ядерной физики, ядерные реакции заряжённых частиц, ядерные реакции на нейтронах, реакции удвоения нейтронов (n, 2n), цепные реакции, ядерные реакторы и ядерная энергетика, проблемы применения ядерной энергии в военных целях. Из книг по ядерной физике у меня тогда были: М.И. Корсунский «Атомное ядро»; С.В. Бреслер «Радиоактивность»; Г. Бете «Физика ядра».

 

 

В результате, формально не имея даже среднего образования, Лаврентьев мыслил как серьёзный физик, уже в 1948 году придя к идеям термоядерного синтеза и водородной бомбы на основе дейтерида лития. Задумываясь над использованием термоядерных реакций для промышленных целей, он формировал идею электростатических ловушек для плазмы.

Сержант Лаврентьев был потенциальным гениальным физиком-ядерщиком, ибо гений – это не только способности, но и труд. А напряжённо трудиться с детства его приучила семья и сам образ жизни нашего народа того времени. А перед войной в нашем обществе буквально царила атмосфера героизма, поиска и творчества – это было время творческого взлёта всех лучших и талантливых представителей нашего общества.

 

23-летний сержант Лаврентьев служил радистом на Сахалине и высылал Сталину чертежи водородной бомбы…

 

«Идея использования термоядерного синтеза впервые зародилась у меня зимой 1948 года. Командование части поручило мне подготовить лекцию для личного состава по атомной проблеме. Вот тогда и произошёл «переход количества в качество». Имея несколько дней на подготовку, я заново переосмыслил весь накопленный материал и нашёл решение вопроса, над которым бился много лет подряд: нашёл вещество – дейтерид лития-6, способное сдетонировать под действием атомного взрыва, многократно его усилив, и придумал схему для использования в промышленных целях ядерных реакций на лёгких элементах. К идее водородной бомбы я пришёл через поиски новых цепных ядерных реакций. Последовательно перебирая различные варианты, я нашёл то, что искал. Цепь с литием-6 и дейтерием замыкалась по нейтронам...

Дальнейшее уже было делом техники. В двухтомнике Некрасова я нашёл описание гидридов. Оказалось, что можно химически связать дейтерий и литий-6 в твёрдое стабильное вещество с температурой плавления 700°С. Чтобы инициировать процесс, нужен мощный импульсный поток нейтронов, который получается при взрыве атомной бомбы. Этот поток даёт начало ядерным реакциям и приводит к выделению огромной энергии, необходимой для нагрева вещества до термоядерных температур…»

В приведённом описании схема бомбы в элементах подобна той, что была передана американским ядерщиком К. Фуксом советскому резиденту, только в ней жидкий дейтерий заменён на дейтерид лития. В такой конструкции не нужен тритий, и это уже не громоздкое устройство высотой с двухэтажный дом, которое надо было бы подвозить на барже к вражескому берегу и подрывать, а настоящая компактная бомба, при необходимости доставляемая баллистической ракетой или тяжёлым бомбардировщиком. В современных термоядерных бомбах применяется только дейтерид лития.

Ниже приведём выдержки из статьи О. А. Лаврентьева, опубликованной в «Сибирском физическом журнале» № 2, 1996 г., изданном тиражом 200 (двести) экземпляров.[3]

«Что было делать дальше? Я, конечно, понимал всю важность сделанных мной открытий и необходимость донести их до специалистов, занимающихся атомными проблемами. Но в Академию наук я уже обращался, в 1946 г. посылал туда предложение по ядерному реактору на быстрых нейтронах. Никакого ответа не получил. В Министерство Вооружённых сил направил изобретение по управляемым зенитным ракетам. Ответ пришёл только через восемь месяцев и содержал отписку в одну фразу, где даже название изобретения было искажено. Писать ещё одно послание в «инстанции» было бессмысленно. К тому же я считал свои предложения преждевременными.

Пока не решена главная задача – создание атомного оружия в нашей стране, никто не будет заниматься «журавлём в небе». Поэтому мой план состоял в том, чтобы закончить среднюю школу, поступить в Московский государственный университет и уже там, смотря по обстоятельствам, довести свои идеи до специалистов.

 

 

В сентябре 1948 г. в г. Первомайске, где находилась наша часть, открылась школа рабочей молодёжи. Тогда существовал строжайший приказ, запрещающий военнослужащим посещать вечернюю школу. Но наш замполит сумел убедить командира части, и троим военнослужащим, в том числе и мне, было разрешено посещать эту школу. В мае 1949 года, закончив три класса за год, я получил аттестат зрелости. В июле ожидалась наша демобилизация, и я уже готовил документы в приёмную комиссию МГУ, но тут совершенно неожиданно мне присвоили звание младшего сержанта и задержали ещё на один год.

А я знал, как сделать водородную бомбу. И я написал письмо Сталину. Это была коротенькая записка, буквально несколько фраз, о том, что мне известен секрет водородной бомбы. Ответа на своё письмо я не получил.

Прождав безрезультатно несколько месяцев, я написал письмо такого же содержания в ЦК ВКП(б). Реакция на это письмо была быстрой. Как только оно дошло до адресата, из Москвы позвонили в Сахалинский обком, и ко мне из Южно-Сахалинска приехал подполковник инженерной службы (органов). Насколько я понял, его задачей было убедиться, являюсь ли я нормальным человеком с нормальной психикой. Я поговорил с ним на общие темы, не раскрывая конкретных секретов, и он уехал удовлетворённый.

А через несколько дней командование части получило предписание создать мне условия для работы. Мне выделили в штабе части охраняемую комнату, и я получил возможность написать свою первую работу по термоядерному синтезу. Работа состояла из двух частей. В первую часть вошло описание принципа действия водородной бомбы с дейтеридом лития-6 в качестве основного взрывчатого вещества и урановым детонатором.

Он представлял собой ствольную конструкцию с двумя подкритическими полушариями из U235, которые выстреливались навстречу друг другу. Симметричным расположением зарядов я хотел увеличить скорость столкновения критической массы вдвое, чтобы избежать преждевременного разлёта вещества до взрыва. Урановый детонатор располагался в центре сферы, заполненной U6D. Массивная оболочка должна была обеспечить инерционное удержание вещества в течение времени термоядерного горения. Были приведены оценка мощности взрыва, способ разделения изотопов лития, экспериментальная программа осуществления проекта…»

 

ТЕРМОЯДЕРНЫЙ СИНТЕЗ

Вторая часть письма – идея управляемого термоядерного синтеза (УТС), работы по которому ведутся, пока безуспешно, уже более 50 лет во всём мире.

«Во второй части работы предлагалось устройство для использования энергии ядерных реакций между лёгкими элементами в промышленных целях. Оно представляло собой систему из двух сферических, концентрически расположенных электродов. Внутренний электрод выполнен в виде прозрачной сетки, внешний является источником ионов. На сетку подан высокий отрицательный потенциал. Плазма создаётся инжекцией ионов с поверхности сферы и эмиссией вторичных электронов с сетки. Теплоизоляция плазмы осуществляется путём торможения ионов во внешнем электрическом поле...

Меня, конечно, торопили, да и сам я спешил быстрее закончить работу, так как были уже посланы документы в приёмную комиссию МГУ и пришло уведомление, что они приняты.

 

После службы в армии Олег Александрович поступил в МГУ.

 

21 июля пришёл приказ о моей досрочной демобилизации. Мне пришлось закругляться, хотя вторая часть работы была ещё не закончена. Я хотел включить некоторые дополнительные вопросы, связанные с формированием плазменного образования в центре сферы, и свои соображения по защите сетки от прямых ударов падающего на неё потока частиц. Все эти вопросы нашли отражение в моих последующих работах.

Работа была отпечатана в одном экземпляре и 22 июля 1950 года отослана секретной почтой в ЦК ВКП(б) на имя заведующего отделом тяжёлого машиностроения И. Д. Сербина. (Сербин Иван Дмитриевич курировал по линии ЦК важнейшие отрасли оборонной промышленности, в том числе по атомной и космической технике, участвовал в подготовке полёта первого космонавта (здесь и далее примечания О.A.).

Черновики были уничтожены, о чём составлен акт за подписью военного писаря секретного делопроизводства старшины Алексеева и моей. Грустно было смотреть, как сгорают в печке листки, в которые я вложил две недели напряжённейшего труда. Так закончилась моя служба на Сахалине, а вечером с документами о демобилизации я выехал в Южно-Сахалинск.

4 августа 1950 года письмо было зарегистрировано в Секретариате ЦК ВКП(б), затем поступило в Специальный комитет при СМ СССР – правительственный орган, созданный Постановлением Государственного Комитета Обороны от 20.08.1945 г. для руководства всеми работами по использованию атомной энергии, председателем комитета являлся Л.П. Берия. Из комитета письмо поступило на отзыв А. Сахарову, который был написан 18 августа 1950г.»

Из воспоминаний академика А.Д. Сахарова:

«Летом 1950 года на объект пришло присланное из секретариата Берии письмо с предложением молодого моряка Тихоокеанского флота Олега Лаврентьева... Во время чтения письма и писания отзыва у меня возникли первые неясные ешё мысли о магнитной термоизоляции... В начале августа 1950 года из Москвы вернулся Игорь Евгеньевич Тамм... Он с огромным интересом отнёсся к моим размышлениям – всё дальнейшее развитие идеи магнитной термоизоляции осуществлялось нами совместно…» [4].

 

Студент МГУ Олег Лаврентьев.

 

Продолжает Лаврентьев:

«В Москву я приехал 8 августа. Приёмные экзамены ещё продолжались. Я был включён в группу опоздавших и после сдачи экзаменов был принят на физический факультет МГУ.

 

 

В сентябре, уже будучи студентом, я встретился с Сербиным. Я ожидал получить рецензию на свою работу, но напрасно. Сербин попросил меня рассказать подробно о моих предложениях по водородной бомбе. Слушал меня внимательно, вопросов не задавал, а в конце нашей беседы сказал мне, что известен другой способ создания водородной бомбы, над которым работают наши учёные. Тем не менее, он предложил мне поддерживать контакт и сообщать ему обо всех идеях, которые у меня появятся.

Через месяц я написал ещё одну работу по термоядерному синтезу и через экспедицию ЦК направил её Сербину. Но отзыва снова не получил, ни положительного, ни отрицательного…»

 

Сербин Иван Дмитриевич (1910-1981) партийный и государственный деятель, заведующий отделом оборонной промышленности ЦК КПСС.

 

В октябре 1950 года А. Сахаров и И. Тамм изложили принцип устройства предлагаемого магнитного термоядерного реактора первому заместителю начальника Первого главного управления Н.И. Павлову, а 11 января 1951 года И.В. Курчатов, И.Н. Головин и А.Д. Сахаров обратились к Л.П. Берии с предложением о мероприятиях, обеспечивающих постройку модели магнитного ядерного реактора [4].

«Прошло два месяца. Началась зимняя сессия. Помню, после первого экзамена по математике мы вернулись в общежитие поздно вечером. Захожу в комнату, а мне говорят, что меня разыскивали и оставили номер телефона, по которому я должен позвонить, как только приду. Я позвонил. Человек на другом конце провода представился: «Министр измерительного приборостроения Махнев». (Махнев Василий Алексеевич – министр атомной промышленности).

 

Василий Алексеевич Махнев (1904-1965) – советский государственный деятель, начальник секретариата Специального комитета № 1 при СМ СССР 1945-1953 г.г..

 

Это министерство имело кодовое название «Министерство измерительного приборостроения» и помещалось в Кремле рядом со зданием Совета Министров.

Он предложил приехать к нему прямо сейчас, хотя время было позднее. Так и сказал: «Подъезжайте к Спасским воротам». Я сразу не понял, переспросил, и он терпеливо стал объяснять, куда надо ехать. В бюропропусков, кроме меня, был ещё только один человек. Когда я получал пропуск и назвал свою фамилию, он внимательно на меня посмотрел.

Оказалось, что мы идём в одном направлении. Когда мы пришли в приёмную, Махнев вышел из кабинета и познакомил нас. Так я впервые встретил Андрея Дмитриевича Сахарова.

На столе у министра я увидел свою аккуратно отпечатанную вторую работу, рисунок выполнен тушью. Кто-то уже прошёлся по ней красным карандашом, подчеркнув отдельные слова и сделав пометки на полях.

Махнев спросил, читал ли Сахаров эту мою работу. Оказалось, что он читал только предыдущую работу и считает её очень важной. Но толком поговорить мы не успели. Это удалось лишь спустя несколько дней. Махнев вновь вызвал нас обоих, и опять очень поздно. Нам назначил встречу Председатель Специального комитета – органа, ведавшего разработкой атомного и водородного оружия.

 

А.Д. Сахаров 1949 год

 

В его состав входили министры, члены Политбюро и Курчатов. Председателем был Берия, а секретарём – Махнев. Заседания спецкомитета проводились в Кремле, в здании Совета Министров СССР.

Ждать пришлось довольно долго, а потом мы все пошли в здание Совета Министров СССР. Мы прошли три поста: в вестибюле здания, при выходе из лифта и в середине довольно длинного коридора. Наконец, мы попали в большую сильно накуренную комнату с длинным столом посередине. Это, видимо, и была комната для заседаний Специального комитета. Форточки были открыты, но помещение ещё не проветрилось.

Махнев сразу ушёл на доклад, а мы остались на попечении молоденьких капитанов с голубыми погонами. Минут через тридцать в кабинет был вызван Сахаров, а ещё через десять – я. Открыв дверь, я попал в слабо освещённую и, как мне показалось, пустую комнату. За следующей дверью находился внушительных размеров кабинет с большим письменным столом и приставленным к нему буквой Т столом для совещаний, из-за которого поднялся грузный мужчина в пенсне...»

 

Л.П. Берия – первый заместитель председателя СНК СССР, председатель Спецкомитета №1.

 

Работая в 2007 году над книгой о Берии, Сергей Брезкун – тогда старший научный сотрудник Отдела проблемного анализа ядерных вооружений Российского федерального ядерного центра – ВНИИ экспериментальной физики (РФЯЦ-ВНИИЭФ), город Саров [1] от одного из своих коллег узнал номер харьковского телефона физика Лаврентьева, дозвонился до него, и между ними состоялся примерно такой разговор…

– Олег Александрович, насколько я знаю, вы встречались с Лаврентием Павловичем Берией.

– Да, у меня была одна встреча с ним... Я был, кстати, вместе с Сахаровым.

– А когда это было?

– В 1951 году…

– Какие у вас впечатления от него?

– Хорошие… Во-первых, он был прекрасным организатором…

– Это я знаю, но меня он как человек интересует… Что вы об этом можете сказать? Что хотите, то и говорите… Какое впечатление он произвёл?

– Хорошее… Во-первых, он вышел из-за стола, у него же большой стол был… Подошёл, поздоровался за руку, сказал: «Здравствуйте», пригласил садиться…

Голос у Лаврентьева – глуховатый басок, а манера разговора – неспешная, обстоятельная… После паузы:

– Его первый же вопрос меня огорошил… Он спросил: «У вас что, зубы болят?» Я удивился – почему? Ничего не болят! А он спрашивает: «А почему щека распухла?».

– А они у меня всегда пухлые…

 

 

Щеки у Олёга Александровича были (да и остались) действительно как у хомячка. Но как попал в 1951 году в кабинет Берии – Маршала Советского Союза, члена Политбюро, зампредсовмина СССР и председателя «атомного» Спецкомитета 25-летний демобилизованный сержант? Об этом – чуть позже, а пока вернёмся к уже давнему разговору 2007 года…

– И что потом?

– Стал расспрашивать о родителях. У меня же тогда отец в тюрьме сидел…

– А потом?

– А потом он написал хорошую записку Ванникову, Завенягину и Курчатову.

– А потом?

– Тоже всё было хорошо. Комнату в Москве дали. Денег дали – Сталинскую стипендию я получал как отличник. На работу к Курчатову приняли. Программу мы подготовили…

В трубке молчание…

– А потом? – не выдерживаю я.

– Потом Берии не стало, и на меня все шишки посыпались... Хотя я один только раз с ним и встречался.

Вновь пауза, а затем:

– Да всё это опубликовано…

– Где?

В «Бюллетене по атомной энергии», кажется, в летних номерах за 2001 год...

В конце разговора с Берией Олег Лаврентьев ждал вопросов, связанных с разработкой водородной бомбы, и готовился отвечать на них, но таких вопросов не последовало.

 

 

Предоставим слово самому Олегу Александровичу [5]: «Думаю, что вся необходимая информация обо мне, моих предложениях по ядерному синтезу и оценке их учёными у Берии имелась, а это были «смотрины». Ему хотелось посмотреть на меня и, возможно, на Сахарова. Когда наша беседа закончилась, мы вышли из кабинета, а Махнев ещё задержался. Через несколько минут он вышел сияющий, в полной эйфории. И дальше произошло вообще непредсказуемое: он начал предлагать мне деньги взаймы. Финансовое положение моё было тогда критическое, близкое к краху. В первом семестре я стипендию не получал, скудные военные сбережения кончились, мать, работавшая медсестрой, помочь мне могла слабо. А декан физического факультета Соколов грозился отчислить меня из университета за неуплату денег за обучение. Тем не менее, брать деньги взаймы студенту у министра было неудобно, и я долго отказывался. Но Махнев меня уговорил, сказал, что моё положение скоро изменится и я смогу вернуть долг.

В этот день мы вышли из Кремля в первом часу ночи. Махнев предложил нам свою машину, чтобы развезти по домам. Андрей Дмитриевич отказался, я тоже, и мы от Спасских ворот пошли пешком в направлении Охотного ряда. Я услышал от Андрея Дмитриевича много тёплых слов о себе и о своей работе. Он заверил меня, что всё будет хорошо, и предложил работать вместе. Я, конечно, согласился. Этот человек мне очень понравился. По-видимому, и я произвёл тогда благоприятное впечатление. Мы расстались у входа в метро. Возможно, мы проговорили бы и дольше, но уходил последний поезд…»

 

Лаврентий Павлович Берия

 

14 января 1951 года Л.П. Берия направил Б.Л. Ванникову, А.П. Завенягину и И.В. Курчатову письмо, где отмечает, что работа над созданием предложенного реактора имеет исключительно важное значение, и даёт конкретные задания по развёртыванию работ. «Учитывая особую секретность разработки нового типа реактора, надо обеспечить тщательный подбор людей и меры надлежащей секретности работ».

В заключительной части письма Берия написал:

«Кстати сказать, мы не должны забыть студента МГУ Лаврентьева, записки и предложения которого по заявлению т. Сахарова явились толчком для разработки магнитного реактора (записки эти были в Главке у тт. Павлова и Александрова). Я принимал т. Лаврентьева. Судя по всему, он человек весьма способный.

Вызовите т. Лаврентьева, выслушайте его и сделайте совместно с т. Кафтановым С.В. (министр высшего образования СССР) всё, чтобы помочь т. Лаврентьеву в учёбе и, по возможности, участвовать в работе. Срок 5 дней» [4].

 

Ванников Борис Львович государственный деятель, один из руководителей производства ядерного оружия. В 1945-1953 гг. – начальник ПГУ при СМ СССР. Трижды Герой Социалистического Труда.

 

Лаврентьева приглашают в Главк. «По широкой лестнице мы поднялись на второй этаж в кабинет Н.И. Павлова. (Николай Иванович Павлов, начальник отдела Главного управления, курировал работы по созданию атомного водородного оружия). Меня давно ждали. Павлов сразу позвонил кому-то, и мы пошли в другое крыло здания: впереди генерал, затем я, тоже в военной форме, но без погон.

Зашли, минуя приёмную, прямо в кабинет к начальнику Главного управления Б.Л. Ванникову. Табличку на двери я успел прочитать. В кабинете находились двое: Ванников в генеральской форме и штатский с окладистой чёрной бородой.

 

Игорь Васильевич Курчатов (1913-1960) выдающийся советский физик, академик.

 

Павлов Николай Иванович (1914-1990) организатор опытно-конструкторских работ по созданию ядерных боеприпасов. С 1950 года – первый зам. начальника ПГУ при СМ СССР, Герой Социалистического Труда.

 

Павлов подсел к штатскому, а меня посадили напротив. За всё время моей службы в армии мне не приходилось даже издали видеть генерала, а здесь я оказался сразу перед двумя. Штатского мне не представили, и уже после встречи я спросил у Павлова, кто был этот, с бородой. Он как-то загадочно улыбнулся и ответил: «Потом узнаете».

Потом я узнал, что разговаривал с Курчатовым.

Вопросы задавал он. Я подробно рассказал ему об идее использования в промышленных целях энергии ядерных реакций между лёгкими элементами. Его удивило, что витки сетки представляют собой толстые медные трубы, охлаждаемые водой. Я собирался пропускать через них ток, чтобы его магнитным полем защитить от заряжённых частиц. Но здесь в разговор вмешался Павлов, перебил меня и сказал, что я собираюсь вставить туда атомную бомбу. Я понял, что их интересует моё первое предложение…»

 

Ключевое качество Л.П. Берия – умение оперативно и квалифицированно решать сложнейшие вопросы народно-хозяйственного комплекса страны, подключая для этого руководителей и специалистов любого ранга.

 

В 1945-1953 Завенягин Аврамий Павлович (1901-1956) – заместитель Л.П. Берии в советском атомном проекте.

 

Докладная на имя Л.П. Берии: «По Вашему поручению сегодня нами был вызван в ПГУ студент 1-го курса Физфака МГУ Лаврентьев О.А. Он рассказал о своих предложениях и своих пожеланиях. Считаем целесообразным:

1. Установить персональную стипендию – 600 руб.

2. Освободить от платы за обучение в МГУ.

3. Прикрепить для индивидуальных занятии квалифицированных преподавателей МГУ: по физике – Телесина Р.В., по математике – Самарского А.А. (оплату производить за счёт Главка).

4. Предоставить О.А. Л. для жилья одну комнату площадью 14 кв. м в доме ПГУ по Горьковской набережной 32/34, оборудовать её мебелью и необходимой научно-технической библиотекой.

5. Выдать О.А. Л. единовременное пособие 3000 руб. за счёт ПГУ».

Подписана: Б. Ванников, А. Завенягин, И. Курчатов, Н. Павлов. 19 января 1951 г. [6].

О результатах беседы рассказывает Лаврентьев: «Для того, чтобы по предложению Курчатова закончить университет за четыре года, я должен был «перескочить» с первого курса на третий. У министра высшего образования я получил разрешение на свободное расписание, чтобы посещать занятия первого и второго курса одновременно. Кроме того, мне была предоставлена возможность заниматься дополнительно с преподавателями физики, математики и английского языка. От физика пришлось вскоре отказаться, а с математиком Александром Андреевичем Самарским у меня сложились очень хорошие отношения.

 

Самарский Александр Андреевич (1919-2008) – выдающийся математик, академик РАН, Герой Социалистического труда, лауреат Госпремии.

 

Ему я обязан не только конкретными знаниями в области математической физики, но и умением чётко поставить задачу, от чего в значительной степени зависело её успешное и правильное решение.

С Самарским я провёл расчёты магнитных сеток, были составлены и решены дифференциальные уравнения, позволившие определить величину тока через витки сетки, при котором сетка защищалась магнитным полем этого тока от бомбардировки высокоэнергетичными частицами плазмы. Эта работа, законченная в марте 1951 г., дала начало идее электромагнитных ловушек...

Приятной неожиданностью был для меня переезд из общежития на Горьковскую набережную, в трёхкомнатную квартиру на седьмом этаже нового большого дома. Махнев предложил мне перевезти в Москву мать, но она отказалась, и вскоре одна из комнат была заселена. Специальным постановлением правительства мне была назначена повышенная стипендия, и я был освобождён от платы за обучение.

В начале мая 1951 г. был, наконец, решён вопрос о моём допуске к работам, проводившимся в ЛИПАНе (так назывался тогда Институт атомной энергии) группой И. Н. Головина.

...Моя экспериментальная программа выглядела довольно скромной. Я хотел начать с малого – с сооружения небольшой установки, но рассчитывал, в случае быстрого успеха, на дальнейшее развитие исследований на более серьёзном уровне. Руководство отнеслось к моей программе одобрительно, поскольку не требовались значительные средства для её начала: Махнев называл мою программу «грошовой».

Но для начала работ требовалось благословение физиков. Я обратился к Павлову с просьбой помочь мне встретиться с Курчатовым…»

Смотрины продолжались и далее

«Прокатывая» мои идеи, – вспоминал Лаврентьев о встречах с одним из руководителей Первого главного управления (ПГУ) Н.И. Павловым, – он устраивал мне встречи с учёными, с интересом следил за нашими дискуссиями, проходившими иногда довольно бурно. Тогда для меня существовал только один авторитет – наука, и если я в чём-то был уверен, то отстаивал свою точку зрения, не считаясь ни с чем».

Однажды Павлов сказал, что звонил «хозяин», интересовался делами Лаврентьева. Сегодня высшие руководители России не находят времени для академиков, а Берию интересовал талантливый студент!

Круг знакомств рос: физики Д.И. Блохинцев (Олег его знал заочно по учебнику квантовой механики), И.Н. Головин, математик А.А. Самарский. Курчатов предложил окончить университет за четыре года, и Олег перескочил с первого курса на третий, вскоре его пригласили на работу в Лабораторию № 2 (будущий Институт атомной энергии).

Всё было хорошо, но… Лаврентьев с удивлением узнает, что Сахаров и Тамм тоже занимаются вопросами удержания плазмы, правда, за счёт магнитного поля. Лишь в 1968 году Лаврентьеву стало известно, что его первая сахалинская работа попала на отзыв к Сахарову, недавнему аспиранту Тамма, и сформулированные в ней идеи запустили «цепную реакцию» мыслей московских физиков-ядерщиков, работающих над проектом по созданию водородной бомбы.

«Наша встреча с Курчатовым всё откладывалась и откладывалась. В конце концов Павлов предложил мне встретиться с Головиным, который был заместителем Курчатова. В октябре в ЛИПАНе состоялось детальное обсуждение идеи электромагнитной ловушки. На обсуждении, кроме Головина и Лукьянова, присутствовал ещё один человек. Он сидел тихо в углу, внимательно слушал мои объяснения, но вопросов не задавал и в наши разговоры не вмешивался. Когда обсуждение подходило к концу, тихо встал и вышел из аудитории. Позднее по фотографии, напечатанной в какой-то книге, я узнал, что это был Тамм. Мне до сих пор непонятны причины, побудившие его присутствовать на этой встрече.

Хотя и не сразу, а после довольно бурной дискуссии, мои оппоненты признали идею электромагнитной ловушки правильной, и Головин сформулировал общий вывод, что в моей модели никаких дефектов не обнаружено.

 

Игорь Николаевич Головин (1913-1997) физик-экспериментатор, д.ф.-м.н., профессор. В атомном проекте с 1944 г., в 1950-1958 гг. – первый заместитель И.В. Курчатова. Лауреат Сталинской (1953) и Ленинской (1958) премий.

 

К сожалению, это была лишь констатация факта пригодности электромагнитных ловушек для получения и удержания высокотемпературной плазмы. Рекомендаций начать исследования не последовало, Игорь Николаевич мотивировал это тем, что имеется более простой способ получения высокотемпературной плазмы – пинчи, где есть уже хороший задел, получены обнадёживающие результаты...

Я не разделял мнение Головина, но спорить было бесполезно. Поскольку экспериментальную программу пробить мне не удалось, я занялся теорией. К июню 1952 года был готов отчёт о моей работе, содержащий подробное описание идеи электромагнитной ловушки и расчёты параметров удерживаемой в ней плазмы. Отчёт был направлен на рецензию к М.А. Леонтовичу (руководителю теоретических работ по УТС), а 16 июня 1952 года состоялась наша первая встреча.

Леонтович начал с комплимента: моя идея его очень заинтересовала и увлекла настолько, что он сам принялся за расчёты в её обоснование. Этими словами Михаил Александрович, видимо, хотел подсластить пилюлю, которая была мне уже приготовлена. Далее последовали критические замечания, корректные по форме, но убийственные по своему содержанию...

Мои надежды на участие в разработке моей первой идеи также не сбылись. После неудачной встречи с Курчатовым и моей болезни вопрос о моём привлечении к работам по созданию водородной бомбы больше не поднимался. Какое-то время я по инерции продолжал заниматься этой проблемой, но потом полностью переключился на термоядерный синтез…»

На этом воспоминания О.А. Лаврентьева заканчиваются, но жизнь страны и работа над термоядерной бомбой интенсивно продолжались. Завеса секретности надолго похоронит значение письма О. Лаврентьева для создания термоядерного оружия и УТС.[2]

Обратимся к статье Сергея Брезкуна [1]

В середине мая 1951-го Олег получил постоянный пропуск в Лабораторию № 2, именовавшуюся также ЛИПАН (Лаборатория измерительных приборов Академии наук). Работали много, ожидался приезд Берии, который сам хотел посмотреть на эксперименты.

Лев Андреевич Арцимович (1909-1973) руководитель программы по УТС.

 

Лаврентьев знакомится с Львом Арцимовичем, назначенным руководителем экспериментальной программы по управляемому термоядерному синтезу, величиной в научном мире крупнейшей. Оказывается, и тот читал его первую работу, высоко её ценит. А потом Олег встречается с Г.И. Будкером – будущим директором Института ядерной физики Сибирского отделения АН СССР. Он тоже читал работу выпускника вечерней школы рабочей молодёжи и отнёсся к автору очень доброжелательно.

В это время Олег жил на набережной Максима Горького (там было построено несколько домов для сотрудников ПГУ). Всё, казалось бы, складывалось. В конце июня 1951 года его принимает А.П. Завенягин, расспрашивает о жизни, о планах на будущее, предлагает путёвку в дом отдыха. Нередки встречи с Павловым и Махневым – Олег хотел реализовать собственную экспериментальную программу (в силу незначительности требующихся средств «куратор» назвал её грошовой). Но что-то стопорилось.

 

Игорь Евгеньевич Тамм (1895-1971) выдающийся советский физик лауреат Нобелевской премии по физике.

 

В октябре 1951-го в ЛИПАН состоялось детальное обсуждение идеи Олега об электромагнитной ловушке. «Присутствовал ещё один человек, – вспоминал Лаврентьев. – Он тихо сидел в углу, внимательно слушал мои объяснения, но вопросов не задавал и в наши разговоры не вмешивался. Когда обсуждение подходило к концу, он тихо встал и вышел из аудитории». Позднее Олег понял, что это был Тамм. Через полвека Лаврентьев напишет: «Причины, побудившие его присутствовать на нашей встрече инкогнито, мне непонятны».

К июню 1952-го Лаврентьев выпустил отчёт с расчётами своей ловушки и параметров удерживаемой в ней плазмы, который направил на рецензию академику М.А. Леонтовичу, а 16 июня состоялась первая встреча ещё одного крупнейшего авторитета в физической науке и пухлощёкого упрямца, признающего лишь один авторитет – истины. Леонтович начал с комплиментов, но потом стал убеждать автора в нереализуемости его идей – и ловушек, и реактивного плазменного двигателя для использования в космическом пространстве.

Лаврентьев не поддался, сказал, что подумает. И тогда Леонтович при нём позвонил кому-то по телефону и сообщил: «Всё в порядке…» Наивного Олега эти слова покоробили, и он мысленно к ним добавил: «Ваше задание выполнено».

 

Михаил Александрович Леонтович (1903-1981) – физик, академик, Лауреат Ленинской премии 1958 года, автор работ по физике плазмы, радиофизике.

 

Отчёт Леонтович «зарубил», хотя встречи их продолжались и академик даже хотел брать Олега в аспирантуру. Позже Лаврентьев признается: «Заключение М.А. Леонтовича задержало начало экспериментальных исследований по электромагнитным ловушкам почти на пять лет. Это была большая потеря не только для меня, но и для всей нашей программы по управляемому термоядерному синтезу».

 

Студент МГУ Олег Лаврентьев – парень с крепкими нервами.

 

Олег был парнем с крепкими нервами. Он лишь удивлялся, почему Сахаров при разговорах уклоняется от темы той части сахалинской записки Лаврентьева, где предлагалась «настоящая» водородная бомба. Сама идея использования дейтерида лития в термоядерном заряде не может быть признана чисто лаврентьевской. Корифеи ценили её очень высоко и признать, что мальчишка, лишённый интеллигентского изящества, да ещё и продвигаемый «этим» Берией, тоже оказался на высоте, ещё даже не учась в МГУ, было для них непереносимо. Однако приходилось терпеть, скрывая раздражение. С одной стороны, строптивец мог подбрасывать интересные идеи, а с другой – за ним нужен глаз да глаз…

В лаборатории парня воспринимали как протеже Берии. Когда проходили совещания, его частенько просили выйти прогуляться. «Однажды при мне сказали, что им не завезли конденсаторы. На следующий день конденсаторы доставили, и они решили, что это я постарался. Но это было совпадение!» – вспоминал Олег Александрович. В лаборатории парня сторонились. «Когда набирали группу ядерщиков, которые поехали на Арзамас работать над бомбой, меня отстранили под глупым предлогом – мол, я был в оккупации. Было очень обидно!..» – признавался Олег Александрович...

 

ЛАВРЫ И ЗВЁЗДЫ

 

Взрыв первого советского термоядерного устройства РДС-6с

 

Лаврентьев описал принцип действия водородной бомбы, где в качестве горючего использовался твёрдый дейтерид лития. Такой выбор позволял сделать компактный заряд – вполне «по плечу» самолёту. Заметим, что первая американская водородная бомба «Майк», испытанная двумя годами позже, в 1952-м, в качестве горючего содержала жидкий дейтерий, была высотой с дом и весила 82 тонны.

Сегодня в мире уже многие признают, что водородные бомбы созданы по схеме Лаврентьева. И, как ни странно, эти сверхмощные бомбы показали всем абсурдность возникновения атомной войны. Неважно, кто её начал бы, но выживших после срабатывания «кузькиной матери» стопроцентно не оставалось. А в принципе, и сегодня наличие именно водородной бомбы в арсенале России спасает нас от окончательного уничтожения со стороны «заклятых друзей» из-за океана. Кто бы в этом сомневался...

Олегу Александровичу принадлежит и идея использования управляемого термоядерного синтеза (УТС) в народном хозяйстве для производства электроэнергии. Цепная реакция синтеза лёгких элементов должна идти здесь не по взрывному типу, как в бомбе, а медленно и регулируемо. Главный вопрос состоял в том, как изолировать разогретый до сотен миллионов градусов ионизированный газ, то есть плазму, от холодных стенок реактора. Никакой материал не выдержит такого жара. Сержант предложил на тот момент революционное решение – в качестве оболочки для высокотемпературной плазмы может выступать силовое поле. В первом варианте – электрическое.

В атмосфере секретности, которая окружала всё, связанное с атомным оружием, Лаврентьев не только понимал устройство и принцип действия атомной бомбы, которая в его проекте служила запалом, инициирующим термоядерный взрыв, но и предвосхитил идею компактности, предложив в качестве горючего использовать твёрдый дейтерид лития-6.

 

Академик Юлий Борисович Харитон (1904-1996)-один из создателей советских атомной и водородной бомбы, трижды Герой Социалистического Труда на фоне макета первой советской атомной бомбы – один из немногих, не поддавшийся давлению и не оставивший в своих высказываниях и воспоминаниях очерняющих слов о Лаврентии Павловиче Берии и его герое нашего повествования...

 

Он не знал, что его послание весьма оперативно было направлено на рецензию тогда кандидату наук, а впоследствии академику и трижды Герою Социалистического Труда А. Сахарову, который уже в августе так отозвался об идее управляемого термоядерного синтеза: «…я считаю, что автор ставит весьма важную и не являющуюся безнадёжной проблему… Я считаю необходимым детальное обсуждение проекта тов. Лаврентьева. Независимо от результатов обсуждения, необходимо уже сейчас отметить творческую инициативу автора…»

 

Накануне испытаний термоядерного заряда – венца многолетней напряжённейшей работы над ядерным проектом расстрелян Лаврентий Павлович Берия...

 

5 марта 1953 года умирает Сталин, 26 июня расстреливают Берию, а 12 августа 1953-го в СССР успешно испытывается термоядерный заряд, в котором используется дейтерид лития. Участники создания нового оружия получают государственные награды, звания и премии, зато Лаврентьев по совершенно непонятной для него причине в одночасье многое теряет.

«В университете мне не только перестали давать повышенную стипендию, но и «вывернули» плату за обучение за прошедший год, фактически оставив без средств к существованию, – рассказывает Олег Александрович. – Я пробился на приём к новому декану физического факультета Фурсову и в полной растерянности услышал: «Ваш благодетель умер. Чего же вы хотите?».

Одновременно в ЛИПАНе был снят допуск, и я лишился постоянного пропуска в лабораторию, где по существующей ранее договорённости должен был проходить преддипломную практику, а впоследствии и работать. Если стипендию потом всё-таки восстановили, то допуск в институт я так и не получил…»

Другими словами, просто удалили с секретной вотчины. Оттеснили, отгородились от него секретностью. Молодой учёный даже не мог себе представить, что так может быть.

 

 

Участники создания нового оружия получают государственные награды, звания и премии, зато Лаврентьев по совершенно непонятной для него причине в одночасье теряет все. В ЛИПАНе у него был снят допуск, и он лишился постоянного пропуска в лабораторию. Пришлось пятикурснику писать дипломный проект без прохождения практики и без научного руководителя на основе уже сделанных им теоретических работ по УТС. Несмотря на это, он успешно защитился, получив диплом с отличием. И ещё полгода (!) потребовалось, чтобы получить диплом.

Однако работать в ЛИПАН, единственном месте в СССР, где тогда занимались управляемым термоядерным синтезом, первооткрывателя этой идеи не взяли. Сославшись на то, что до 1944 года Лаврентьев находился на оккупированной фашистами территории, его не взяли и в состав молодых учёных отбывших на работу в Арзамас.

Не имея возможности получить распределение в Обнинск, он по окончании МГУ отправляется в Харьковский физико-технический институт. Молодой специалист с необычной судьбой приехал в Харьков с отчётом о теории электромагнитных ловушек, который он хотел показать директору института К.Д. Синельникову. Но Харьков не Москва. Изобретателя Управляемого термоядерного синтеза, одного из авторов создания схемы водородной бомбы, поселили в общежитие, в комнату, где проживало одиннадцать человек.

 

Кирилл Дмитриевич Синельников (1901-1966) физик-экспериментатор, один из видных участников создания советской атомной бомбы, руководитель Лаборатории №1. Действительный член АН УССР с 1948 года.

 

Так почему же не состоялся полноценный вход сержанта, прибывшего с Сахалина, в общество московской рафинированной физической элиты? И почему возникло меж ними непонимание? Даже хуже – неприятие. Ведь им было понятно, что он – оттуда, где нужна создаваемая ими и им бомба. – Из Армии, которая защитит мир на земле...

А его, Олега Лаврентьева, просто удалили с секретной вотчины. Оттеснили, отгородились от него секретностью. Наивный молодой учёный! Он даже писал письмо Хрущёву, но письмо не имело никаких последствий...

Он даже не мог себе представить, что так может быть. Олег не знал, что ещё до его приезда в Харьков Кириллу Дмитриевичу уже звонил кто-то из ЛИПАНовцев, предупреждая, что к нему едет «скандалист» и «автор путаных идей». Звонили и начальнику теоретического отдела института Александру Ахиезеру, порекомендовав работу Лаврентьева «зарубить».

Но харьковчане не спешили с оценками. Ахиезер попросил по существу разобраться в работе молодых теоретиков Константина Степанова и Виталия Алексина. Независимо от них, отчёт читал и работавший с Синельниковым Борис Руткевич. Специалисты, не сговариваясь, дали работе положительную оценку.

Ну, слава Богу! Влияние могущественной Московско-Арзамасской научной и околонаучной «команды» не смогло распространиться на полторы тысячи километров. Однако принимали активное участие – звонили, распространяли слухи, дискредитировали учёного... Вот так быстро сориентировавшись в изменившейся обстановке в послесталинские времена научная «братия» стала защищать «свою» территорию от внедрения «посторонних»...

Постепенно у Олега появились друзья и единомышленники, и в 1958 году в Харьковском физико-техническом институте была сооружена первая электромагнитная ловушка С1, в которой было достигнуто хорошее соответствие измеренных значений плазмы с классическими. Это была крупная победа в борьбе с неустойчивостями плазмы.

В том же году, когда секретность с термоядерных исследований была снята, выяснилось, в мире уже созданы десятки ловушек разных типов.

 

Заявка на открытие

О том, что всё-таки именно он первым предложил удерживать плазму полем, Олег Александрович узнал случайно, наткнувшись в 1968 (! через 15 лет) году в одной из книг на воспоминания И. Тамма (Руководитель Сахарова). Его фамилии не было, лишь невнятная фраза об «одном военном с Дальнего Востока», предложившем способ синтеза водорода, которым «…даже в принципе ничего сделать было невозможно». Лаврентьеву ничего не оставалось, как отстаивать свой научный авторитет.

Тамм и Сахаров отлично понимали что к чему. То, что придумал Лаврентьев – это ключ, открывающий доступ к воплощению на практике водородной бомбы. Всё остальное, вся теория была давно известна абсолютно всем, поскольку была описана даже в обыкновенных учебниках. И довести идею до материального воплощения мог не только «гениальный» Сахаров, но и другой квалифицированный физик и технарь, имеющий неограниченный доступ к материальным госресурсам.

И ещё интересный кусочек, в котором хорошо чувствуется невидимая костлявая рука саботажников на американские деньги: Это уже про «период застоя», когда передовые мысли и разработки русских учёных принудительно «застаивали»...

Лаврентьев был уверен в своей идее электромагнитных ловушек. К 1976 году его группа подготовила техническое предложение на крупную многощелевую установку «Юпитер-2Т». Всё складывалось чрезвычайно удачно. Тематика поддерживалась руководством института и непосредственным руководителем отдела Анатолием Калмыковым. Госкомитет по использованию атомной энергии выделил на проектирование «Юпитера-2Т» триста тысяч рублей. ФТИНТ АН СССР брался установку изготовить.

– Я был на седьмом небе от счастья, – вспоминал Олег Александрович. – Мы сможем построить установку, которая выведет нас на прямую дорогу к термоядерному Эльдорадо! В том, что на ней будут получены высокие параметры плазмы, я нисколько не сомневался. Беда пришла с совершенно неожиданной стороны. Будучи на стажировке в Англии, Анатолий Калмыков случайно получил большую дозу облучения, заболел и умер.

 

Электромагнитные ловушки О. Лаврентьева

 

А новый начальник отдела предложил Лаврентьеву спроектировать… что-нибудь поменьше и подешевле. Потребовалось два года, чтобы выполнить проект установки «Юпитер-2», где линейные размеры были уменьшены в два раза. Но пока его группа получила на этот проект положительный отзыв из Москвы, из Института атомной энергии, зарезервированная рабочая площадка была отдана под другие проекты, финансирование сократили и группе предложили… ещё уменьшить размеры установки.

– Так родился проект «Юпитер-2М», уже в одну треть натуральной величины «Юпитера-2», – констатирует Олег Александрович. – Ясно, что это был шаг назад, но выбора не было. Изготовление новой установки затянулось на несколько лет. Только в середине 80-х мы смогли приступить к экспериментам, которые полностью подтвердили наши прогнозы. Но о развитии работ речи уже не было. Финансирование по УТС начало сокращаться, а с 1989 года прекратилось совсем. Я до сих пор считаю, что электромагнитные ловушки являются одной из немногих термоядерных систем, где удалось полностью подавить гидродинамические и кинетические неустойчивости плазмы и получить близкие к классическим коэффициенты переноса частиц и энергии.» [8]

 

С американским физиком Томом Доланом.

 

В 1968-м на Новосибирской конференции по физике плазмы с Лаврентьевым знакомятся иностранные учёные. Его работы цитируют, на них ссылаются. Физик из США Э. Клеванс писал: «Пионерская работа, относящаяся к экспериментам по электронной инжекции, была выполнена Лаврентьевым, а более поздние исследования проводились Доланом и др.». Однако за границу не командируют, игнорируются даже те приглашения в адрес Олега Александровича, где выражена готовность принимающей стороны взять на себя все расходы.

Лишь в 1974-м он впервые выехал за рубеж – в ГДР, на конференцию по низкотемпературной плазме. Годом позже его милостиво отпустили в Лозанну. Но чаще в поездках отказывали, в отличие от однокурсника и бывшего соседа по общежитию на Стромынке Роальда Сагдеева, сделавшего блестящую карьеру в брежневском СССР и затем «увенчавшего» её переселением за океан.

 

В Сарове в Музее атомного оружия Лаврентьев с коллегой из Сарова Лазаревым.

 

Вот такая судьба «физика от бога», создателя ядерного оружия (водородной бомбы) Олега Лаврентьева. Несмотря на несколько публикаций, сделанных специалистами на основе публикации в журнале «Успехи физических наук» и личных воспоминаний Олега Лаврентьева, изданных в Новосибирске, В. Секерин опубликовал статьи (в «Дуэли» и в «Чудесах и приключениях») [2], где профессионально доказал наличие прямого отъёма «корифеями от физики» решения по водородной бомбе, полученного простым радистом. В статьях также даны ссылки на секретный приказ Л. Берия включить Олега Лаврентьева в число разработчиков ядерного оружия как инициатора главной концепции решения. Увы, до признания явного, казалось бы, факта всё ещё далековато...

Свидетельство тому – статья Валентины Гаташ (Сверхсекретный физик Лаврентьев. Идею термоядерного синтеза предложил сержант срочной службы. «Известия», 30.08.2003г.). В августе 2001 г. в журнале «Успехи физических наук» опубликован цикл статей «К истории исследования по управляемому термоядерному синтезу», в которых впервые подробно рассказано о деле О. Лаврентьева. Здесь же опубликовано и его предложение, отправленное с Сахалина 29.07.50 г. вместе с отзывом А. Сахарова и поручением Л. Берия. Только после этих событий конца 2001 года Олег Александрович смог получить звание доктора наук...

 

 

Ломоносов из Пскова

В 1968-м при встрече в Новосибирске академик Будкер в сердцах сказал Олегу Александровичу: «Угробили хорошего парня...». Вспоминая это, Лаврентьев написал: «Мои смутные догадки после этих слов обрели реальные очертания. Меня просто «гробили», а когда «угробили», выяснилось, что я не пользовался высоким покровительством, никому и ни в чём не причинил вреда…»

 

Автор идеи электронного охлаждения – академик Герш Ицкевич Будкер 1918-1977 основатель и первый директор Института ядерной физики Сибирского отделения Российской академии наук.

 

Тут Лаврентьев как раз ошибся. Он причинял вред самим фактом своего существования. Он хотел жить в семье учёных, а в наличии были кланы, если иметь в виду многих из тех, кто населял физический олимп. Лаврентьев был виноват уж тем, что работал на пределе сил. Он любил физику в себе, а не себя в физике, зато его антиподы ценили в первую очередь свою исключительность, «избранность».

Однако Будкер был всё же не совсем прав… Сказать, что Лаврентьева так уж и «угробили», нельзя – не из того теста был сделан. Он занимался физикой, стал доктором наук, запустил в работу свою электромагнитную ловушку «Юпитер-2М». И был без преувеличения учёным с мировым именем, основоположником перспективнейшего направления, которое и сегодня разрабатывают десятки групп исследователей.

В конце концов, место Лаврентьева в «списке Головина» говорит само за себя. Это признание научного калибра в своём, внутреннем кругу, оценка по гамбургскому счёту. Он понимал физику не через уравнения, хотя и умел строить математические модели. А так, как чувствовали идею Архимед, Паскаль, Галилей, Ломоносов, ощущая или догадываясь, как в природе развиваются процессы, исследуемые мыслью.

Один из земляков-псковичей как-то спросил Олега Александровича: не усматривает ли он параллели между собой и Ломоносовым? Ведь великого помора тоже не очень-то признавали, и он немало претерпел от академиков типа Миллера. Лаврентьев задумался, вначале пожал плечами, а потом прищурился и сказал: «А что? Может, и так…»Удивительно то, что ещё до 1973 г. на все свои запросы О. Лаврентьев получал ответы, что ничего не сохранилось и все дела того периода уничтожены. Ему просто была нужна справка для Госкомизобретений, чтобы утвердить заявку на своё новое решение.

 Наличие этой работы и её содержание подтвердил письменно А. Сахаров, но Госкомизобретений требовал обязательно подлинник. А вот и соответствующая концовка статьи: «Ученый совет ХФТИ после публикации в журнале «Успехи физических наук» единогласно принял решение ходатайствовать перед ВАК Украины о присуждении Лаврентьеву докторской степени по совокупности опубликованных научных работ – их у него свыше ста. Украинский ВАК отказал».

Есть в этой статье ещё одна справка, доказывающая плагиат «корифеев» у О. Лаврентьева и в концепции управляемого термоядерного синтеза (УТС). Ознакомившись с решением по УТС, представленным О. Лаврентьевым, А. Сахаров решил им заняться вместе с Таммом. Правда, О. Лаврентьев предлагал электрическое поле для удержания заряженных частиц, а Сахаров с Таммом решили использовать магнитное – отсюда и «токамак». Причём О. Лаврентьев узнал о работах А. Сахарова и Тамма по термоуправляемому реактору из секретных материалов, когда работал в ЛИПАНе. Сам А. Сахаров об этом в беседах с ним ни разу даже не обмолвился.

Сегодня уже известно, что «токамак» оказался ложным направлением и что всё кончилось огромным «пшиком» ценой в десятки миллиардов долларов...

Теперь понимаете, почему Нильс Бор сформулировал афоризм: «В мире существует сообщество пострашнее бандитского: это сообщество учёных».

Посмотрим теперь, что писал сам академик Андрей Дмитриевич Сахаров [9]

«Я начал думать, как я уже писал, об этом круге вопросов ещё в 1949 году, но без каких-либо разумных конкретных идей. Летом 1950 года на объект пришло присланное из секретариата Берии письмо с предложением молодого моряка Тихоокеанского флота Олега Лаврентьева. В вводной части автор писал о важности проблемы управляемой термоядерной реакции для энергетики будущего. Далее излагалось само предложение. Автор предлагал осуществить высокотемпературную дейтериевую плазму с помощью системы электростатической термоизоляции. Конкретно предлагалась система из двух (или трёх) металлических сеток, окружающих реакторный объём. На сетки должна была подаваться разница потенциалов в несколько десятков Кэв, так чтобы задерживался вылет ионов дейтерия или (в случае трёх сеток) в одном из зазоров задерживался вылет ионов, а в другом – электронов.

В своём отзыве я написал, что выдвигаемая автором идея управляемой термоядерной реакции является очень важной. Автор поднял проблему колоссального значения, это свидетельствует о том, что он является очень инициативным и творческим человеком, заслуживающим всяческой поддержки и помощи. По существу конкретной схемы Лаврентьева я написал, что она представляется мне неосуществимой, так как в ней не исключён прямой контакт горячей плазмы с сетками и это неизбежно приведёт к огромному отводу тепла и тем самым к невозможности осуществления таким способом температур, достаточных для протекания термоядерных реакций.

Вероятно, следовало также написать, что, возможно, идея автора окажется плодотворной в сочетании с какими-то другими идеями, но у меня не было никаких мыслей по этому поводу, и я этой фразы не написал. Во время чтения письма и писания отзыва у меня возникли первые, неясные ещё мысли о магнитной термоизоляции. Принципиальное отличие магнитного поля от электрического заключается в том, что его силовые линии могут быть замкнутыми (или образовывать замкнутые магнитные поверхности) вне материальных тел, тем самым может быть в принципе решена «проблема контакта». Замкнутые магнитные силовые линии возникают, в частности, во внутреннем объёме тороида при пропускании тока через тороидальную обмотку, расположенную на его поверхности. Именно такую систему я и решил рассмотреть…»

И вот далее как осторожно Сахаров упоминает Олега Лаврентьева:

«В этот раз я ехал один. В приёмной Берии я увидел, однако, Олега Лаврентьева – его отозвали из флота. К Берии нас пригласили обоих. Берия, как всегда, сидел во главе стола, в пенсне и в накинутой на плечи светлой накидке, что-то вроде плаща. Рядом с ним сидел его постоянный референт Махнев, в прошлом начальник лагеря на Колыме. После устранения Берии Махнев перешёл в наше Министерство в качестве начальника отдела информации; вообще тогда говорили, что МСМ – это «заповедник» для бывших сотрудников Берии.

Берия, даже с какой-то вкрадчивостью, спросил меня, что я думаю о предложении Лаврентьева. Я повторил свой отзыв. Берия задал несколько вопросов Лаврентьеву, потом отпустил его. Больше я его не видел. Знаю, что он поступил на физический факультет или в какой-то радиофизический институт на Украине и по окончании приехал в ЛИПАН. Однако после месяца пребывания там у него возникли большие разногласия со всеми сотрудниками. Он уехал обратно на Украину...

В 70-х годах я получил от него письмо, в котором он сообщал, что работает старшим научным сотрудником в каком-то прикладном научно-исследовательском институте, и просил выслать документы, подтверждающие факт его предложения 1950 года и мой отзыв того времени. Он хотел оформить свидетельство об изобретении. У меня ничего на руках не было, я написал по памяти и выслал ему, заверив официально моё письмо в канцелярии ФИАНа.

Моё первое письмо почему-то не дошло. По просьбе Лаврентьева я выслал ему письмо вторично. Больше я о нём ничего не знаю. Может быть, тогда, в середине 50-х годов, следовало выделить Лаврентьеву небольшую лабораторию и предоставить ему свободу действий. Но все ЛИПАНовцы были убеждены, что ничего, кроме неприятностей, в том числе для него, из этого бы не вышло…»

Как же хорошо видны из этого отрывка душевные страдания великого «отца водородной бомбы» – впоследствии «отца русской демократии»! Сначала Сахаров отмолчался, но Лаврентьев послал второе письмо. Ведь никто, кроме Сахарова, не может подтвердить его авторство! Письма или спрятаны в далёкие бериевские архивы или уничтожены. Ну, хорошо... Сахаров всё же после определённых раздумий подтвердил факты существования предложений Лаврентьева...

 

Найденные в 2001 году отзыв и справка А.Д Сахарова по работам О.А. Лаврентьева.

 

А теперь в качестве дополнительной иллюстрации к нашему рассказу я хочу остановиться совсем вкратце на том отрезке жизненного пути, который прошли до встречи в кабинете Берии молодые физики Лаврентьев и Сахаров.

Лаврентьев как мы уже знаем прошёл суровую школу в совершенно обычной советской семье, не успев до войны закончить псковскую школу, вынес тяжёлые годы в оккупированном Пскове, ушёл добровольцем на войну, провоевав 1944-1945 годы и прослужив разведчиком и радистом на Сахалине до 1950 года, выполняя служебные обязанности и всё свободное время посвятив образованию и изучению своей любимой физики и рвущегося учиться в МГУ, чтоб выучится и посвятить себя созданию грозного оружия защиты своей великой горячо любимой Родины. Всю жизнь посвятил своей любимой физике и работе в Харьковском Физтехе.

Олег Лаврентьев – воин-победитель, 1945 год.

Андрей Сахаров закончил в 1942 году последний курс МГУ в эвакуации, Ашхабад, до конца 1944 работает в измерительной лаборатории в Ульяновске.

 

И Андрей Сахаров, родившийся в зажиточной московской семье 21 мая 1921 года. Отец – преподаватель физики Дмитрий Иванович Сахаров, автор известного учебника по физике. Мать Екатерина Алексеевна Сахарова (ур. Софиано) – дочь потомственного военного греческого происхождения Алексея Семёновича Софиано – домохозяйка. Бабушка со стороны матери Зинаида Евграфовна Софиано – из рода белгородских дворян Мухановых. Крёстный отец – известный музыкант и композитор Александр Борисович Гольденвейзер. По окончании средней школы в 1938 году Сахаров поступил на физический факультет МГУ.

После начала войны, летом 1941 года, пытался поступить в военную академию, но не был принят по состоянию здоровья. В 1941 году эвакуирован в Ашхабад. В 1942 году окончил университет с отличием. В 42-м году Сахаров заканчивает МГУ и уезжает на Ульяновский патронный завод им. Володарского, где вначале работает на лесоповале. В 1943 г. неплохо устраивается в заводской лаборатории инженером, изобретает некий очень полезный магнитный метод контроля закалки сердечников снарядов. Также сажает картошку, женится. В июле 44-го пишет заявление о допуске к экзаменам в аспирантуру.

В конце 1944 года поступает в аспирантуру ФИАНа (научный руководитель – И.Е. Тамм). До самой смерти является сотрудником ФИАН. В 1947 году защитил кандидатскую диссертацию. По просьбе академика Тамма был принят на работу в МЭИ[9]. В 1948 году был зачислен в специальную группу и до 1968 года работал в области разработки термоядерного оружия, участвовал в проектировании и разработке первой советской водородной бомбы по схеме, названной «слойка Сахарова». Одновременно Сахаров вместе с И.Е. Таммом в 1950-1951 годах проводил работы по управляемой термоядерной реакции.

Итак, чем занимаются наши герои на склоне своих лет?

Олег Александрович посвятил всю жизнь поиску решения проблем управляемого термоядерного синтеза для получения столь необходимой человечеству энергии. Глубоко переживал из-за развала своей когда-то великой горячо любимой страны – Советского Союза...

 

Доктор ф.-м. наук Олег Александрович Лаврентьев на своём рабочем месте в ХФТИ.

 

А после участия в создании водородной бомбы и Царь-бомбы, так называемой «кузькиной матери», Сахаров предлагал осуществить проект ядерной торпеды Т-15 с прямоточным водо-паровым атомным реактивным двигателем с 100-мегатонным зарядом для поражения портов побережья США с неизбежными очень большими человеческими жертвами, «людоедским характером» (выражения самого Андрея Дмитриевича), которого были шокированы даже прошедшие Великую Отечественную войну советские адмиралы и маршалы...

Согласно Валентину Фалину, Сахаров предлагал проект размещения сверхмощных ядерных боеголовок вдоль морских границ Тихоокеанского и Атлантического побережья США.

 

Нобелевский лауреат, обласканный и любимый Западом правозащитник Сахаров на Первом съезде народных депутатов СССР во время исполнения гимна СССР...

 

С конца 60-х прошлого века, особенно после знакомства и женитьбы на Елене Бонэр, Андрея Дмитриевича развернуло в другую крайность, он отошёл от решения вопросов и задач ядерной физики и полностью сосредоточился на политической и правозащитной деятельности... После получения в 1975 году Нобелевской премии мира, Сахаров фактически активно занимается разрушением СССР.

В годы горбачёвской перестройки, будучи делегатом Первого съезда народных депутатов СССР, пишет проект новой конституции в соответствии с модными тенденциями... тогдашней политики Госдепартамента США (?!) в отношении СССР – «Законом о порабощённых народах». Согласно ему, саму Россию (не говоря уже об СССР и республиках в него входящих) предлагалось разделить как минимум на семь марионеточных псевдогосударств.

Сахаров выступил как настоящий враг народа, когда начал озвучивать «великие планы» по переустройству России. Суть всех его планов заключалась в том, чтобы уничтожить СССР (Великую Россию). На первом этапе Сахаров предлагал расчленить державу на маленькие независимые области, а на втором – поставить их под контроль мирового правительства. А.Д. Сахаров называл это «политическим выражением сближения с Западом».

Проект конституции, составленный Сахаровым, предлагал провозгласить полную независимость всех национально-территориальных республик и автономных областей СССР, включая Татарстан, Башкирию, Бурятию, Якутию, Чукотку. Ямало-Ненецкий автономный округ. Каждая республика должна была иметь все атрибуты независимости – финансовую систему (печатать свои деньги), вооружённые силы, правоохранительные органы и т.д.

Оставшаяся часть России казалась академику слишком большой, поэтому он предлагал её также поделить на четыре части. Кроме того, Сахаров предлагал поделить мировое сообщество на «чистую» часть (экологически чистую, благоприятную для проживания), в другие регионы вывезти все «грязные», вредные производства. Понятно, что области бывшего СССР должны были местом размещения «грязных» производств...[10]

У обоих героев результаты жизни достойные их судьбы, вполне соответствуют пройденному ими жизненному пути... Кто для матери-истории более ценен?

Для Вас, дорогой Читатель, у меня готового ответа нет...

Думайте и решайте сами...

Добра Вам, благополучия и мирного неба!

 

P.S.

Сегодня об Олеге Александровиче Лаврентьеве больше всего знают атомщики – как оружейники, так и те, кто занимается мирной проблемой управляемого термоядерного синтеза (УТС).[1] Это объясняется тем, что Олег Александрович ещё в молодости высказал две основополагающие идеи. Одна принципиальным образом меняла облик атомного оружия, переводя его в «термоядерную» категорию. Но та же идея была независимо от Лаврентьева высказана В.Л. Гинзбургом – молодым теоретиком из группы И.Е. Тамма, и именно она дала импульс практическому созданию первой советской термоядерной бомбы. Зато приоритет Лаврентьева в отношении второй идеи, относящейся к энергетической мечте человечества – управляемому термоядерному синтезу, является абсолютным и сегодня признан повсеместно.

В 2009 году был обнародован так называемый список Головина, найденный сыном крупнейшего советского физика Л.А. Арцимовича Денисом в бумагах покойного отца. Озаглавленный «Создатели советского термояда», он был составлен И.Н. Головиным, который сам входил в число основоположников этого направления, и включал полсотни имён. Среди них академики И.В. Курчатов, Л.А. Арцимович, А.М. Будкер, М.А. Леонтович, К.Д. Синельников, В.Д. Шафранов, Е.П. Велихов, Р.З. Сагдеев, Р.А. Демерханов… Однако отдельно были вынесены и стояли сразу под заголовком лишь три имени, объединённые фигурной скобкой и пометкой «инициаторы»: Лаврентьев, Сахаров, Тамм. Причём, первое имя стояло на этом месте отнюдь не только по алфавиту.

«Термоядерный» приоритет Лаврентьева был своеобразно зафиксирован и академиком В.Д. Шафрановым. В 1967 году он, пародируя «Историю государства Российского от Гостомысла до Тимашева», написал «Историю термояда опийского». Опийского – это от ОПИ – Отдела плазменных исследований Института атомной энергии им. И.В. Курчатова. Начиналась «История…» так:


Послушайте, ребята,
Историю свою.
Всё началось с солдата,
Служившего в строю.

Собою толстощёкий,
Лаврентий имярек,
На Дальнем на Востоке
Служил тот человек.

Вот этот самый дядя,
Что в армии служил,
Без взрыва синтез ядер
Устроить предложил.

Он солнцу в подражанье
Задумал термояд…
 

Так оно и было – всё началось с солдата Лаврентьева, с юных лет ломавшего голову над тем, как обуздать на Земле «солнечные» процессы. Его ранняя идея, относящаяся к концу 40-х, о возможности удержания высокотемпературной плазмы электростатическим полем была совершенно самобытной. С её осмысления начались и советские, и мировые исследования в области термоядерной энергетики.

Уже затем последовали сахаровско-таммовский магнитный тороидальный реактор, «Токамак» Арцимовича, сделавший это слово интернациональным, мировое увлечение «токамаками»… Идея Лаврентьева была для учёных мира тем же, чем для путника, не знающего куда идти в кромешной мгле ночной степи, оказывается далёкий огонёк. Он блеснул, и направление движения определилось.

Не сразу, но это было признано в 70-е годы официально, в том числе академиком А.Д. Сахаровым, считающимся отцом не только советской водородной бомбы, но и советского термояда. Однако это почётное неформальное звание следует относить и к Олегу Александровичу Лаврентьеву.

В августе 2001 года в журнале «Успехи физических наук» было опубликовано личное дело Лаврентьева и его предложение[11] Б.Л. Иоффе. Сибирский физический журнал. №2. 1966. С. 70, отправленное с Сахалина 29 июля 1950 года, отзыв рецензента Сахарова и поручения Берии, которые хранились в Архиве Президента Российской Федерации в особой папке под грифом секретно.

Следует отметить, что Лаврентьеву, наряду с Гинзбургом, принадлежит предложение использовать дейтерид лития (LiD) в качестве термоядерного горючего, и была сформулирована идея водородной бомбы, которая послужила в какой-то мере катализатором движения наших физиков-ядерщиков в правильном направлении в деле её практической реализации. Сам Лаврентьев непосредственно к работам по водородной бомбе в Арзамасе допущен не был под формальным предлогом, что он до 1944 года находился на оккупированной фашистами территории в Пскове [12].

Неоспоримая роль Лаврентьева заключается в первоначальном инициировании работ по управляемому термоядерному синтезу. К сожалению от практической работы в этом направлении после смерти своего «доброжелателя Л.П. Берии» от тоже был как бы корректнее выразится – физически оттеснён и отстранён, путём «добровольного» переезда в Харьков для работы в ХФТИ. Во многих странах мира ведутся исследования по УТС. Ключевой идеей этих исследований является идея О.А. Лаврентьева 1950 года о теплоизоляции плазмы поля.

 

Так выглядит плазма внутри токамака START.

 

Приведу отрывок из книги Б.С. Горобца «Ядерный реванш СССР», изданной в 2014 году: «На вопрос журналиста, а говорят, бомбу водородную Сахаров придумал, Виталий Лазаревич Гинзбург ответил: «Нет. Ведь в чём там трудность была. Нужно, чтобы атомы дейтерия и трития соединились, и пошла реакция. Как их сблизить? Сахаров предложил свой способ сжатия – с помощью слоёв твёрдого вещества и дейтерия. А я предложил использовать литий-6. Дело в том, что для реакции нужен тритий – радиоактивный элемент, добывать который страшно тяжело. Вот я и предложил использовать такую реакцию, в результате которой тритий получается сам по себе – уже в бомбе. И эта идея пошла…»

Виталий Лазаревич Гинзбург (1916-2009) физик-теоретик, доктор физико-математических наук, профессор. Академик АН СССР, Нобелевский лауреат за создание полуфеноменологической теории сверхпроводимости. Цитата: «Патриотизм я понимаю так: в меру возможностей человек должен стараться просвещать население. Делать всё, что может хорошего для своей страны. Государство и страна должны стремиться к воспитанию населения».

 

Действительно пошла. Высказанная Гинзбургом впервые в отчёте от 3 марта 1949 года идея о твёрдом продукте – дейтериде лития (точнее, у Гинзбурга – дейтериде-тритиде лития) как основном термоядерном «горючем» была верной, но отнюдь не очевидной. Достаточно напомнить, что в США первое термоядерное взрывное устройство «Майк», взорванное 1 ноября 1952 года на атолле Бикини, дало мощность 10 Мт, но содержало криостат с жидкой тритий-дейтериевой смесью и весило 74 тонны. Это была демонстрация принципа, который никак не преобразовывался в авиационный вариант. «Слойка» Сахарова и литиевая идея Гинзбурга дали нам первую советскую термоядерную бомбу РДС-6с.

Но сержант Лаврентьев пришёл к важнейшей «оружейной» идее самостоятельно – ещё на Сахалине, причём раньше Гинзбурга – зимой 1948 года, размышляя о возможности использования термоядерных реакций для целей энергетики. Лаврентьев сразу ориентировался на радиационно безопасный дейтерид лития 6LiD, перспективный и для бомбы. И его идея в реальном масштабе времени не затерялась – к ней и к её автору был проявлен живейший интерес в Москве.

Очень жаль, что в наше время даже представить себе сложно, что например премьер-министр России или вице-премьер будет тратить своё личное время, изыскивать средства и ресурсы на решение вопросов об устройстве учёбы талантливого юноши или девушки в МГУ или другом ведущем российском ВУЗе за государственный счёт, как это делал в тяжёлое послевоенное время первый заместитель Председателя Совета Министров СССР, Председатель Специального комитета Лаврентий Павлович Берия...

 

 

 

«Жалеть о прошлом – это пустое. Главное, что я занимался тем, что мне интересно!» – говорил на склоне лет наш соотечественник, выдающийся физик Олег Александрович Лаврентьев. Вживаясь в историю жизни и деятельности русского физика Лаврентьева, заинтересовавшемуся читателю несложно понять, что это был выдающийся учёный, живший наукой, а при этом и выдающийся сын Отечества, русский советский патриот.

 

 

4 сентября 2007 года Патриарх Московский и всея Руси Алексий Второй вручил грамоту Лаврентьеву Олегу Александровичу за жертвенное служение Отечеству и весомый вклад в создание ядерного оружейного комплекса.

 

 

Учёный скончался 10 февраля 2011 года на 85 году жизни. Похоронен на кладбище в посёлке Лесное под Харьковом, рядом с женой.

Несложно прийти к мысли о том, что имя Олега Александровича Лаврентьева достойно самой широкой популяризации и почитания. Нам надо понять это хотя бы теперь, когда память о физике Лаврентьеве нужна России больше, чем покойному Олегу Александровичу, человеку органически скромному, как, собственно, и положено личности, великой не только в своих профессиональных талантах, но и в человеческой сущности.

Его имя становится всё более чтимым и в Сарове, в котором он мог и должен был работать и в котором лучше, чем где-либо, способны оценить суть его пионерских оружейных идей, пусть и не ставших практической основой разработки отечественных термоядерных зарядов.

Ведь феномен Лаврентьева отнюдь не умаляет заслуг Андрея Сахарова и его коллег по КБ-11. Первоклассен чисто научный масштаб идей Олега Александровича. Недаром о нём тепло и уважительно не раз писал один из ведущих теоретиков Сарова доктор технических наук Б.Д. Бондаренко – сам человек нестандартный и ершистый.

К 90-летию учёного в Пскове на базе Государственного технического университета прошла научно-практическая конференция – возможный прообраз ежегодных Лаврентьевских чтений, однако это лишь начало возвращения России одного из её великих имён.

 

Борис Патон поздравляет О.А. Лаврентьева с юбилеем. В марте 2004 года при посещении ННЦ Харьковский Физико-Технический Институт Президент Л.Д. Кучма встретился с Олегом Лаврентьевым.

 

Постепенно его имя становится популярным и на родине – в древнем Пскове, городе, настолько сроднённым с русской историей, что появление Лаврентьева на свет именно здесь можно считать символичным. После «чёрного передела» 1991-го Харьков оказался за пределами Родины, уехать возможности не было, да и годы были уже не те. Но когда Лаврентьева стали обхаживать, намекая на возможность присвоения звания Героя Украины, он все авансы отклонил. Зато был горд званием почётного гражданина Пскова, и ныне там на доме, где родился О.А. Лаврентьев, установлена памятная доска в честь выдающегося российского физика-ядерщика.

 

Памятная мемориальная доска в Пскове на доме, где жил до1944 года в будущем выдающийся физик-ядерщик Олег Лаврентьев.

 

Заместитель главы Псковской городской администрации Александр Копылов и преподаватель Псковского Государственного Педагогического университета открывают Мемориальную доску на доме Олега Александровича.

 

Однажды было точно подмечено, что талант сам по себе только свойство ума, и даже подлец может быть талантлив. Важен ещё и характер, нравственный стержень, только они создают гения. Олег Лаврентьев был талантом с прочным человеческим стержнем в душе. Таких людей никогда много не бывает, и воздать им должное не только обязанность, но и право потомков.

Юный Лаврентьев мечтал дать людям энергетическое изобилие, но он, солдат Великой Отечественной, не мог не думать и о том, как защитить мир и безопасность России от термоядерной угрозы. И подобный синтез двух сторон научной жизни Олега Александровича Лаврентьева лишь усиливает величие его фигуры.[1]

Эксперт по рассекречиванию, конструктор ядерного зенитного заряда Б.Д. Бондаренко оценил гений псковича и написал книгу «Как ученик решал мировую проблему», которая вручается всем поступившим в Московский инженерно-технический институт (МИФИ – кузница ядерщиков России).

Псковичи собирали подписи о присвоении Олегу Александровичу Звания Герой России (посмертно) и создания Центра Олега Лаврентьева в Пскове. Чем закончилась эта инициатива мне, к сожалению, не известно, но Центр Лаврентьева на псковской земле не появился...

 

 

CПИСОК ССЫЛОК

1) http://vpk-news.ru/articles/31...

2) http://bookre.org/reader?file=...

3) «Сибирский физический журнал» № 2, Новосибирск, 1996 г.

4) Г.А. Гончаров. УФН 171. № 8. 2001.

5) «Бюллетень по атомной энергии» ЦНИИУЭИ Росатом, Москва, №7, 2001

6) Б.Д. Бондаренко. УФН 171. № 8. 2001.

7) В.Д. Шафранов. УФН 171. № 8. 2001.

8) http://www.zn.ua/3000/3760/414...

9) http://www.sakharov-archive.ru...

10) https://topwar.ru/34956-mif-ob...

11) Б.Л. Иоффе. Сибирский физический журнал. №2. 1966, С. 70

12) http://velikieberega.blogspot....

 

 

Олег Лаврентьев. В начале был солдат

 

 

Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…

 

Подпишитесь на нас Вконтакте, Одноклассники

994

Похожие новости
20 сентября 2017, 08:30
20 сентября 2017, 15:15
20 сентября 2017, 15:15
20 сентября 2017, 08:00
20 сентября 2017, 10:30
21 сентября 2017, 04:00

Выбор дня
21 сентября 2017, 04:30
21 сентября 2017, 04:30
21 сентября 2017, 00:00
21 сентября 2017, 02:30
21 сентября 2017, 04:00

Новости партнеров
 

Новости партнеров

Популярные новости
19 сентября 2017, 15:15
16 сентября 2017, 22:00
16 сентября 2017, 08:15
17 сентября 2017, 00:00
18 сентября 2017, 02:00
15 сентября 2017, 18:00
18 сентября 2017, 21:15

Интересное на сайте
23 июля 2013, 11:33
12 декабря 2012, 10:41
10 августа 2012, 16:11
21 февраля 2012, 10:22
18 марта 2012, 12:19
14 декабря 2010, 14:20
15 февраля 2013, 14:25