Каждому гарантируется право на свободу мысли и слова, на свободное выражение своих взглядов и убеждений. Каждый имеет право свободно собирать, хранить, использовать и распространять информацию устно, письменно либо иным способом – по своему выбору.
Статья 34 Конституции Украины

Главная
Аналитика Политика Россия Украина В мире Разное

Как бороться с глобальным безпределом?

 

Заседание Международного дискуссионного клуба «Валдай»

В.Путин: Ваше Величество, Король Абдалла! Уважаемый Ильхам Гейдарович! Уважаемый Касым-Жомарт Кемелевич! Уважаемый господин Родриго Дутерте! Друзья! Дамы и господа!

Я очень рад приветствовать всех вас в Сочи на ежегодном заседании Валдайского клуба. По сложившейся традиции, на этой площадке мы стараемся отложить в сторону текущие политические проблемы, даже дипломатические дискуссии и стремимся порассуждать, что называется, «в долгую» – в историческом, культурном, философском контексте, заглянуть в будущее, очертить его контуры.

В этот раз организаторы предложили нам поистине неисчерпаемую и весьма, я бы сказал, увлекательную тему – Восток. Роль Азии как самой крупной и густонаселённой части света в мировых делах. Отношения России и азиатских государств, которые для нас всегда были важны и имели особое значение, думаю, представляют интерес для всех. И такой характер наших, российских отношений с Азией продиктован не только сегодняшними реалиями, но и историей.

Индия и Китай, Египет и Иран, Турция и Япония, страны Центральной и Юго-Восточной Азии – наследники великих древних цивилизаций, которые подарили человечеству уникальные знания и технологии, достижения в медицине, в математике, в культуре и искусстве.

В среде интеллектуалов, людей творческих Азия всегда пробуждала особые чувства, казалась немного загадочной и мистической, слыла источником духовной силы и мудрости, возможно, не всегда до конца понятной, но неизменно вызывавшей интерес.

В России яркие краски Востока вдохновляли многих наших писателей, поэтов, художников, музыкантов. Имею в виду Пушкина, Римского-Корсакова, Арсеньева, Верещагина, Кандинского и Рериха. Российская аудитория, да и не только российская, знает эти имена.

Сегодня Азия на всём громадном протяжении от Магриба и Ближнего Востока до Восточной и Юго-Восточной Азии возвращает себе естественное место в мировых делах, сомасштабное её великому наследию и сегодняшнему, безусловно, громадному, растущему потенциалу.

Укрепление позиций азиатских государств заметно во всех сферах. Особенно, конечно, в экономике. В регионе уже формируется более трети мирового валового продукта. Опережая среднемировые темпы, повышается и уровень жизни. Активно внедряются самые передовые технологии. Беспрецедентные по охвату интеграционные процессы, глобализация буквально притягивают к Азии как отдельных внешних игроков, так и целые сопредельные субрегионы.

Азиатские страны, демонстрируя впечатляющие примеры прогресса, при этом сохраняют свою самобытность, берегут традиции, помнят о своих корнях и в своём движении вперёд доказывают, что принципы государственного суверенитета не противоречат открытости и глобализации, что устойчивое развитие возможно на основе независимости и самостоятельности, а не обязательно отказа от них, что растущий экономический, гуманитарный потенциал государства требует и политической субъектности.

Закономерно, что эффективно, мудро использовав плоды, выгоды глобализации, технологической революции и войдя в число экономических лидеров, государства Азии стремятся играть более значимую роль и в мировой политике. Это абсолютно естественный процесс. Они отстаивают собственное мнение по ключевым вопросам международной повестки дня, дорожат независимостью и рассчитывают, что их объективно растущее влияние будет признано. На наш взгляд, это справедливо и в полной мере отвечает сегодняшним, да и будущим реалиям.

Кстати, в своё время так называемое пробуждение Азии, национальное и культурное возрождение стран региона сыграло огромную роль в демократизации международных отношений. А сегодня очевидно, что глобальные проблемы без Азии просто невозможно решить. Конечно, можно по инерции и старой памяти пытаться это делать. Но вот легитимность, а главное, практический смысл, ценность таких решений, претендующих на глобальность и универсальность, весьма сомнительна.

Мир во многом благодаря азиатским государствам объективно стал многополярным и, как следствие, безусловно, и более сложным. Но сама многополярность – и уже говорил об этом – не является панацеей, тем более не означает, что острые вопросы и противоречия в международных отношениях будут в одночасье, сами по себе сняты.

Авторы ежегодного доклада Валдайского клуба утверждают, и мы сейчас только слышали это, что мы вступили в эпоху, когда мирового порядка вовсе не будет. Вот сейчас только практически это было сказано. Да, действительно, такой сценарий возможен. Но он таит в себе много угроз, мы все это понимаем. Хочется надеяться, что как бы сложно ни выстраивались отношения между государствами, сколь опасными ни были бы правовые лакуны, например, в области ядерных и ракетных вооружений – мировой порядок, основанный на ключевой роли международного права – будет трансформироваться, но сохранится. Мы все будем работать над тем, чтобы его защитить. Другой путь, безусловно, чреват глобальными катастрофами практически для всего человечества.

Конечно, мировая система многообразна и сложна, и при этом беспрецедентно взаимосвязана. У каждого есть и свои объективные интересы, далеко не всегда совпадающие с интересами других, это тоже очевидно. Но есть и чувство общей ответственности. Наконец, надеюсь, даже, собственно, не сомневаюсь в том, что есть и здравый смысл, стремление к безопасности.

Поэтому без системности мирового порядка не обойтись. Но нужна, безусловно, и гибкость и, добавлю, нелинейность, которая означала бы не отказ от системы, а умение организовать сложный процесс, исходя из реалий, что предполагает способность учитывать разные культурно-ценностные системы, необходимость действовать сообща, переступая через стереотипы и геополитические шаблоны. Только так можно эффективно разрешать задачи на глобальном и региональном, да и национальном уровне.

И такие примеры у нас перед глазами. Те из вас, кто присутствовал на заседании Валдайского клуба в 2015 году, наверное, помнят, практически в те дни было принято решение о начале российской операции в Сирии. Скажу прямо, далеко не все, в том числе эксперты, находившиеся тогда в зале, верили в то, что это может закончиться как-то позитивно. Наоборот, весьма скептически относились к этому, а многие задавали вопросы, зачем это нужно, спрашивали, есть ли у нас понимание, в какое осиное гнездо мы полезли, а некоторые зарубежные партнёры, я имею в виду, конечно, не присутствующих экспертов, а просто зарубежных партнеров, с которыми мы работаем на международной арене, ещё и, честно говоря, пытались мешать, противодействовать.

Но я хочу обратить ваше внимание на главное из того, что было сделано, и прежде всего, конечно, имею в виду, что было сделано для нашей страны, поскольку представляю ее интересы. Мы нанесли поражение уже практически побеждавшему на территории Сирии террористическому интернационалу и предотвратили возвращение, инфильтрацию в нашу страну и в соседние государства, с которыми у нас, кстати, нет визового режима, у нас прозрачные с ними границы, предотвратили инфильтрацию к нам сотен, а может быть, в дальнейшем тысяч вооруженных головорезов.

За несколько лет большая часть сирийской территории освобождена от террористов, уровень насилия кардинально снизился. Совместно с партнёрами по астанинскому формату, при поддержке ООН нам удалось запустить внутрисирийский политический процесс, наладить для этого тесные рабочие контакты с Ираном, Турцией, Израилем, Саудовской Аравией, Иорданией, другими странами Ближнего Востока и с Соединенными Штатами. Уважаемые коллеги, согласитесь, такой сложный дипломатический расклад из очень разных государств, с очень разными эмоциями по отношению друг к другу ещё несколько лет назад трудно было себе даже представить. Но сейчас это свершившийся факт, нам это удалось сделать.

И на наш взгляд, сирийское урегулирование может стать своего рода моделью разрешения региональных кризисов. Причем в абсолютном большинстве случаев работать будут именно дипломатические механизмы. Применение силы здесь крайнее, вынужденное исключение. Ведь в Сирии мы столкнулись с попыткой создания целого террористического квазигосударства, с настоящей – говорю это без всякого преувеличения – с настоящей террористической армией.

Порой кажется, что многие и новые, и хронические, старые проблемы, кризисы слишком запутаны, даже подход к ним не обозначен. Но, повторю, сейчас время неординарных, нестандартных шагов и действий. И на сирийском направлении Россия вместе с партнёрами (конечно, в одиночку мы не смогли бы этого сделать никогда), именно с партнерами, придерживаясь и следуя нормам международного права, уважая суверенитет, думая прежде всего о жизни, безопасности и интересах людей, все таки многое сделали.

Убеждён, именно на основе таких подходов можно решать и другие имеющиеся проблемы в мире, в том числе в Азии. Среди них, например, ситуация на Корейском полуострове, которая уже давно пребывала «в клинче».

В этой связи отмечу: как только Соединенные Штаты решились на прямой разговор с Корейской Народно-Демократической Республикой, причем без предварительных формальностей и условностей, отказавшись от привычной, порой весьма грубой, вплоть до оскорблений, риторики, сразу появилась и надежда на мирное урегулирование.

Конечно, мы понимаем и видим, что еще много нерешенных проблем, впереди очень большой путь. Но все-таки движение в правильном направлении есть. Тут нужно отдать должное и смелости, способности к неординарным шагам Президента Трампа. Ведь многие десятилетия американские президенты игнорировали КНДР, воспринимали её не иначе как изгоя. Господин Трамп смог сделать исторический шаг, преодолеть «демаркационную линию» непонимания и отчуждения, встретиться с Ким Чен Ыном и начать переговорный процесс.

Повторю еще раз: именно на принципах взаимного сотрудничества, уважения, признания интересов всех сторон, отказа от разного рода шор и блоковой философии нужно и можно распутывать самые сложные конфликтные узлы. Такие как, например, палестино-израильский, афганский, ситуацию вокруг иранской ядерной программы.

В этой связи хочу напомнить, что именно в такой логике Россия в июле текущего года представила «Концепцию обеспечения коллективной безопасности в зоне Персидского залива». Думаю, что с учётом текущей острой и непредсказуемой ситуации в этом регионе идея более чем актуальная до сих пор.

Мы предлагаем отложить в сторону накопившиеся предубеждения, взаимные претензии и фактически с чистого листа попытаться создать в этом регионе организацию по безопасности и сотрудничеству, в которую помимо стран Залива на правах наблюдателей могли бы войти Россия, Китай, США, ЕС, Индия и другие заинтересованные государства.

Уважаемые участники встречи! Основой для выстраивания равноправных, направленных в будущее политических отношений, в том числе между азиатскими странами, безусловно, является экономическое партнёрство, которое открывает реальные перспективы для устойчивого и долгосрочного развития всех.

В качестве примера приведу транспортную взаимосвязанность. Без создания современной автомобильной, морской, железнодорожной инфраструктуры невозможно развивать торговлю, промышленную кооперацию, налаживать взаимные обмены в любых других сферах. Необходимо вместе подумать, как нам ускорить формирование такого евразийского транспортного каркаса, настоящей сети широтных и меридианных торговых маршрутов.

Безусловно, Россия открыта для такой совместной работы и уже реализует здесь целый ряд совместных проектов. Один из них – торговый маршрут «Север – Юг» – пройдёт через нашу территорию из стран Европы через Каспийский регион в центрально-азиатские государства, Иран и Индию. Другой – «Европа – Западный Китай» – соединит российские порты на Балтике с портами Желтого моря.

Ещё один перспективный маршрут – «Арктика – Сибирь – Азия». Его смысл в том, чтобы через Восточную Сибирь – центр Евразии – соединить транспортными магистралями порты Северного морского пути с портами Тихого и Индийского океанов. Чтобы реализовать эту идею, сформировать недостающие звенья, мы намерены ускорить строительство железнодорожных подходов к порту Сабетта (это на самом Севере России, на полуострове Ямал), реализацию всего комплекса проектов «Северный широтный ход» намерены ускорить и завершить, а также строительство железнодорожной магистрали «Курагино – Кызыл» (это Республике Тыва на Востоке Российской Федерации) с последующим её выходом на железнодорожную сеть Монголии, Китая и других государств региона. Готовы работать по этой инициативе, имеющей общеевразийское значение, со всеми заинтересованными партнёрами.

На наш взгляд, трансграничные, транснациональные транспортные артерии служат ключом, стимулом к выстраиванию отношений, основанных не только на естественной конкуренции, но и, что очень важно, на солидарности. Потому что если не будет политической или экономической стабильности в одной из стран, через которую проходит маршрут, не заработает и вся цепочка. И поэтому соседи естественным образом должны стремиться к процветанию друг друга.

Именно руководствуясь принципами совместного, общего прогресса вместе с партнёрами мы строим Евразийский экономический союз. Это интеграционное объединение основано на равноправии, прагматизме, учёте интересов друг друга. При этом наш Союз – это не закрытый рынок.

Евразэс активно развивает международные связи. Заключены соглашения о зоне свободной торговли с Вьетнамом; только что, буквально на днях подписали соответствующий, такой же договор с Сингапуром. Временное соглашение о зоне свободной торговли подписано с Ираном. Ведутся переговоры с Израилем и Египтом, вскоре предстоит первый раунд переговоров с Индией. С Китаем Евразийский союз заключил соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве. Стартовала и реализация программы сотрудничества между Евразийской комиссией и АСЕАН на 2019–2020 годы.

Все эти договорённости важны для формирования Большого Евразийского партнёрства с потенциальным участием стран Евразэс, СНГ, ШОС, АСЕАН и ряда других государств.

Одной из «несущих опор» Большой Евразии призвано стать сопряжение проекта Евразийского экономического союза и китайской инициативы «Один пояс, один путь». Мы договорились с нашими китайскими друзьями об активизации этой работы.

Приводя все эти примеры, хочу подчеркнуть очень простую и, на мой взгляд, очевидную мысль, а именно: построение такого типа отношений между государствами, основанного на прагматизме, учёте интересов друг друга, – это не благие пожелания и мечты, не вопрос отдалённого будущего. Оно возможно и, более того, реализуется прямо сейчас.

Уважаемые коллеги! Россия с самого начала, кстати говоря, ее создания, формирования – это многонациональная, многоконфессиональная страна. В известном смысле это страна-цивилизация, которая органично впитала многие традиции и культуры, сберегла их своеобразие, уникальность и при этом сохранила единство, что очень важно, – единство живущих в ней народов. Мы этой гармонией самобытности и общности судьбы народов Российской Федерации очень гордимся и очень этим дорожим.

Для нас очевидно, что многообразие внутри государства – это норма. А она учит и терпению, и терпимости в подлинном смысле этих слов – как способность понять и принять разные точки зрения, традиции, уклад, а не навязывать свою модель в качестве аксиомы. Думаем, что этот наш опыт может быть полезен многим нашим партнерам.

Если говорить о мире в целом, то, поскольку все государства, безусловно, разные, единообразие, универсализация невозможны по определению. Нужна система, при которой различные ценности, идеи, традиции сосуществуют, взаимодействуют и обогащают друг друга и при этом сохраняют и подчеркивают свои особенности и различия.

В XIX веке применительно к дипломатии был так образ… Здесь коллеги мои – хорошие дипломаты, у нас сегодня в этом смысле, можно сказать, мне подсказал наш Министр иностранных дел, можно сказать, День МГИМО, потому что среди моих коллег Президент Казахстана и Президент Азербайджана – выпускники МГИМО, а два других коллеги – Президент Дутерте и Король Иордании – почетные профессора университета [МГИМО], который у нас традиционно, изначально является ведущим вузом в сфере подготовки кадров для дипломатической службы.

Так вот, в свое время говорили в XIX веке о «концерте великих держав». Сегодня пришло время поговорить о глобальном «концерте» моделей развития, интересов, культур и традиций, где звучание каждого инструмента важно, незаменимо и ценно. И чтобы «музыка» исполнялась без фальши, без какофонии, а, наоборот, звучала гармонично, важно учитывать мнение и интересы всех участников международной жизни. Повторю: именно между самостоятельными, суверенными государствами могут выстраиваться по-настоящему взаимоуважительные, прагматичные, а значит – предсказуемые и прочные отношения.

Россия искренне привержена таким подходам и реализует позитивную повестку дня. Мы выступаем за неукоснительное соблюдение международного права, укрепление взаимного доверия и уважения. Строим межгосударственные отношения, общение на справедливых, демократических началах с упором на положения Устава ООН.

Наша страна сосредоточена на укреплении безопасности и стабильности, на борьбе с международным терроризмом, другими вызовами и угрозами. Мы действуем в пользу создания – в том числе и в Азии – системы равной и неделимой безопасности, основанной на широкой коллективной работе.

К слову, через три недели здесь же, в Сочи, состоится саммит Россия-Африка, в ходе которого мы готовы предложить африканским коллегам, друзьям обширную повестку равноправного взаимодействия, охватывающую самые разные сферы – экономику, энергетику, транспорт, образование и экологию.

И в заключение – небольшое отвлечение от темы, но все равно связанная с нашей основной темой история. Вот о чем хочу сказать: почти двадцать лет назад, накануне наступления 2000-го года, вышла моя статья, она называлась «Россия на рубеже тысячелетий». Сделанный в ней тогда анализ состояния мира, перспектив развития, как мне кажется, в целом соответствовал реальности.

Россия действительно пережила в 90-е годы ХХ века один из самых трудных периодов своей истории. Наряду с острейшими внутриполитическими, экономическими, социальными кризисами мы еще и подверглись агрессии со стороны международного терроризма. Россия подошла к очень опасной тогда черте, за которой могло произойти самое худшее для любого народа, для любой нации и страны – развал и распад государства. Угроза эта висела в воздухе, и в большинстве своем люди ее чувствовали.

Мы тогда могли, конечно (это было абсолютно реально), погрузиться в бездну крупномасштабной гражданской войны, утратить государственное единство и суверенитет и оказаться на периферии мировой политики. И только благодаря исключительному патриотизму, мужеству, редкому терпению и трудолюбию русского народа и других народов России наша страна была отодвинута от этой опасной черты.

За эти двадцать лет что-то наверняка можно было сделать иначе, лучше. Но мы получили уникальный опыт, и, думаю, он востребован в мире. Мы с коллегами, пред тем как войти в этот зал, говорили и обсуждали одну из важнейших проблем – терроризм.

У нас еще, действительно, много нерешенных проблем в России. Вместе с тем, благодаря политической стабильности, напряжению сил всего народа, Россия не только восстановилась и продолжает укрепляться в экономическом, социальном плане, но и уверенно занимает место среди ведущих, влиятельных и ответственных держав планеты. Наша страна полностью выполняет свои обязанности одного из гарантов существующего миропорядка. Уверен, так будет и дальше. Особенно это будет эффективно, если мы будем работать вместе.

Большое спасибо вам за внимание.

***

В.Наумкин: Теперь разрешите перейти к вопросам. И я позволю себе быть первым.

Владимир Владимирович, Вы рассказали очень ярко о тех успехах, которых добилась Россия в борьбе с терроризмом в Сирии. Сейчас война практически закончилась, ситуация стабилизируется. Но что делать дальше с сирийским вопросом?

В.Путин: Мы много раз отвечали на этот вопрос или на вопросы подобного рода.

Военные действия, крупномасштабные, я хочу сказать, потому что локальные очаги терроризма еще сохраняются, но крупномасштабные боевые действия действительно закончены. И военными действиями, какой бы результат не был достигнут, все равно окончательного решения достичь невозможно.

Поэтому сейчас нужно заниматься вопросами политического урегулирования, что мы настойчиво и делаем. Во всяком случае, создаем условия для того, чтобы решались самые глубинные вопросы именно политическими средствами.

Мы очень много сделали для формирования Конституционного комитета, идея которого родилась, кстати, здесь, в Сочи, во время проведения крупномасштабного мероприятия, в котором приняли участие как представители Правительства, так и практически всех оппозиционных сил.

Договорились тогда сами сирийцы о создании Конституционного комитета для возможного принятия новой конституции либо внесения изменений в действующую Конституцию. Потом был довольно большой период формирования этого комитета.

Надо сказать, что мы приложили (мы и иранские партнеры наши, турецкие) огромные усилия для того, чтобы, наконец, он был сформирован. И сейчас мы ожидаем начала этого конституционного процесса, работы этого комитета в Женеве под эгидой ООН.

***

Н.Унникришнан: Я из Индии. Хочу поблагодарить Вас за то, что Вы дали мне возможность задать вопрос.

Мой первый вопрос Президенту Путину.

Владимир Владимирович, мир проходит через очень большие проблемы после окончания однополярности. И в ходе этого процесса транзита в новый миропорядок возникают различные новые концепции: Евразия, большая Евразия и так далее.

И есть одна концепция, которая охватывает Индийский океан и Тихий океан, называется Indo-Pacific. Многие говорят, что эта концепция разработана США, для того чтобы сдержать Китай, хотя индийский премьер Нарендра Моди недавно сказал, что это не так и индийская концепция Indo-Pacific полностью отличается, это вполне открытая система, любые страны могут подключиться.

Каково Ваше мнение об этой концепции?

В.Путин: Видите, уже есть разные толкования этой концепции. Можно я скажу о нашей концепции? Наша концепция заключается в том, чтобы не создавать новых блоков по примеру Европы или Северной Атлантики после Второй мировой войны.

На сегодняшний день в Азии, я так думаю, центральной организацией является АСЕАН все-таки и структура различных организаций и площадок вокруг этой центральной организации АСЕАН. Есть «АСЕАН +1» и так далее, встреча министров обороны стран АСЕАН.

Если будет создаваться такая сетевая структура различных организаций и их взаимодействие между собой, то тогда ее можно назвать как угодно. А если будет предприниматься попытка создать какие-то блоковые организации, на мой взгляд, во-первых, это чуждо Азии вообще и сегодняшнему состоянию дел в Азии.

Во-вторых, и это вряд ли удастся сделать, потому что я знаю настроение очень многих наших друзей в Азии – они не хотят вступать ни в какие блоки против кого бы то ни было. Они хотят создать сетевую ситуацию сотрудничества по разным направлениям, и как я говорил в своем выступлении сегодня – с тем, чтобы, учитывая интересы друг друга, искать компромиссы, находить их и двигаться вместе вперед. Они не хотят быть вовлеченными в противоборство между какими-то государствами, а тем более не хотят участвовать в каких-то блоках. Это первая часть.

Вторая – по поводу попыток сдержать Китай. Думаю, что это по определению невозможно. И если кто-то будет предпринимать такие попытки, он (тот, кто будет это делать) поймет, что это невозможно, и в ходе этих попыток, безусловно, будет наносить себе ущерб и урон.

Во всяком случае, такое возможное развитие событий считаю деструктивным и вредным, а объединение усилий по созданию обстановки доброжелательного сотрудничества и поиска общих для всех систем безопасности – это то, чем мы должны заниматься вместе, включая, безусловно, и одну из самых близких для нас стран в мире вообще, а Азии тем более – Индию.

В.Наумкин: Спасибо.

Сейчас, по-моему, господин Галиб, пожалуйста, Вы. А потом, может быть, с этой стороны готовьтесь. Я несколько рук видел, я выберу. Давайте Вам потом. Хорошо? Готовьтесь.

Г.Далай (как переведено): Здравствуйте. Меня зовут Галиб Далай.

Я хочу задать свой вопрос Президенту Путину. В Вашем выступлении Вы много говорили о сирийском урегулировании и о Персидском заливе. Недавно Вы выступили даже с концепцией коллективной безопасности в этом заливе.

Одна из коренных причин нестабильности – это соперничество между Ираном и Саудовской Аравией. Каким образом Россия намерена решить эту проблему, в особенности в свете того, что до сих пор попытки оканчивались неудачей?

И, во-вторых, видите ли Вы возможность взаимосвязи между сокращением напряженности в заливе и сирийским урегулированием? Есть ли связь такая?

В.Путин: Начнем со второй части Вашего вопроса. Такая связь есть, на мой взгляд. Потому что противоборство между крупнейшими и самыми влиятельными странами региона не может не отражаться на всем комплексе ситуации в этом регионе мира, в том числе на ситуации в Сирии.

И я знаю, что и руководство Саудовской Аравии, куда я собираюсь в ближайшее время с визитом, и руководство Ирана (мы с иранскими партнерами в постоянном контакте, буквально на днях я виделся с Президентом Ирана), они хотят добра и мира для сирийского народа.

И мы призываем их, руководствуясь этим благородным порывом, сделать все для того, чтобы не использовать территорию Сирии в качестве площадки для противоборства. И я очень рассчитываю на то, что когда и если это осознание придет, и наши партнеры будут действовать именно таким образом, то они увидят, что кроме противоборства, есть еще и возможность к сотрудничеству ради достижения общих целей.

Но, на мой взгляд, есть и другие побудительные мотивы, для того чтобы изменить ситуацию между Саудовской Аравией и Ираном и перейти от конфронтации к взаимодействию. Потому что и в первом, и во втором случае, первая и вторая страна сталкиваются подчас с общими угрозами: это радикализм, это сепаратизм и это терроризм. Есть общие цели, и, прежде всего, это цели развития.

Вы сказали, каким образом Россия намерена преодолеть эти разногласия? Россия не может это преодолеть. Это могут сделать только сами наши друзья как в Саудовской Аравии, так и в Иране. Мы можем только способствовать этому, создавать условия, предлагать различные варианты решения проблемы. Но решение это за Саудовской Аравией и за Ираном.

В.Наумкин: Пожалуйста, Вам даем слово.

Лан Цзин (как переведено): Спасибо большое. У меня есть также вопрос к Президенту Путину.

Я приехал с Востока. Мой вопрос соотносится с тем, что было сказано моим коллегой из Индии.

Премьер-министр Абэ представил концепцию открытой Индо-Тихоокеанской стратегии. Цель, ее идея заключается во взаимосвязанности. Вот почему мне очень приятно слышать, что Вы упомянули эту взаимосвязанность в Вашей речи, господин Президент.

В основном японский подход сконцентрирован на экономической связанности, это несколько другой подход. Россия является крупнейшим игроком в Индо-Тихоокеанском регионе, в частности укрепляя свои связи с Индией.

И поэтому мы тоже ждем, когда такую стратегию Индо-Тихоокеанскую представит и российская сторона, потому что Франция уже даже выступила с такой. Так что есть ли у Вас видение такой Индо-Тихоокенской стратегии российское?

В.Путин: Вы говорите, даже Франция выступила. Я не понимаю такой ремарки. Почему «даже»? Франция – великая держава, постоянный член Совета Безопасности. Она глобально мыслит и предлагает глобальные решения глобальных проблем. Здесь нет ничего удивительного.

Что касается России, я могу пояснить нашу позицию еще раз. Смотрите: Япония предлагает индо-тихоокеанскую стратегию развития. У России и других государств активно развиваются контакты в рамках Шанхайской организации сотрудничества, которая себя очень хорошо зарекомендовала.

Она же начала свою работу с достаточно примитивных задач, решения задач простых – пограничное размежевание после прекращения существования Советского Союза с Китаем. Все прошло очень удачно, и мы пошли дальше. Сейчас новые члены там появляются и желание многих стран региона присоединиться к работе этой Организации.

Здесь уже упоминалось о китайском проекте «Один пояс – один путь». Говорили мы также и о Евразийском экономическом союзе. Все это очень близко друг к другу по духу, по задачам. И мы видим, что это все реализуемо и совместимо.

На мой взгляд, если мы будем объединять усилия различных уже созданных структур, организаций, даже концепций, и будем создавать такую сетевую структуру взаимодействия всех этих направлений и уже существующих структур, тогда мы можем прийти к тому, о чем я уже неоднократно говорил, – к большому евразийскому партнерству.

Должно ли быть оно как-то институировано в ближайшее время? В ближайшее время вряд ли. Но создать благоприятные условия для сотрудничества вполне возможно. Потом можно вырабатывать и какие-то формы и формулы совместного поведения и сотрудничества организационные.

Но вот если мы будем стремиться к такому демократическому взаимодействию с учетом интересов друг друга и с уважением к особенностям друг друга, тогда, я думаю, что мы добьемся нужного для всех нас результата развития.

В.Наумкин: Прошу на меня не обижаться, если я, может быть, не всем смогу дать слово. Но постараемся.

Сейчас Сергей Лузянин.

С.Лузянин: Сергей Лузянин, Институт Дальнего Востока Российской академии наук.

Уважаемый Владимир Владимирович!

Мы все знаем, что этот год юбилейный и для нас, и для Китая, 70 лет образования Китайской Народной Республики, 70 лет установления дипломатических отношений между нашими странами. Мы тут уже в рамках «Валдайского клуба» поздравляли наших китайских друзей и партнеров.

Наше партнерство достигло очень высокого уровня. В этой связи вопрос. Какие возможности, которые уже успешно реализуются в рамках партнерства, Вы видите как бы на благо двух стран? И какие сферы нашего партнерства?

Возможно, еще нет полной состыковки или там по объективным причинам не до конца полный формат кооперации, то, что нам предстоит сделать. То есть успехи и вот как бы возможности будущего. Спасибо.

В.Путин: Что касается успехов, они очевидны. Во-первых, у нас беспрецедентно высокий уровень доверия, сотрудничества. Это союзнические отношения в полном смысле многопланового такого стратегического партнерства. Это отражается на экономике.

Мы с опережающим темпом увеличиваем товарооборот. Как вы знаете, в прошлом году он достиг 108 миллиардов долларов, хотя мы планировали это сделать через пару лет еще. Сейчас будем двигаться к отметке в 200 миллиардов.

Структура диверсифицируется. Да, конечно, за 70 процентов с нашей стороны это энергоносители и так далее, но это естественно. У нас есть этот товар, а Китай нуждается в этом товаре. Это совсем не значит, что мы не занимаемся другими производствами, другими направлениями экономического сотрудничества.

Мы уже построили четыре блока Тяньваньской атомной электростанции (это высокотехнологичное сотрудничество) и работаем еще над четырьмя блоками. Это серьезный, большой, просто колоссальный объем работ.

Мы работаем над широкофюзеляжным дальнемагистральным самолетом, над тяжелым вертолетом. И это все будет сделано, я даже не сомневаюсь. Мы в космосе работаем активно, в сельском хозяйстве расширяем и расширяем. Мы даже не можем покрыть потребности Китая, скажем, в сое. Они готовы купить у нас столько, сколько мы можем произвести, но мы сами к этому не готовы.

Вот частично ответ на Ваш вопрос: где мы еще не доработали? Можно было бы поставить и, извините за простоту выражения, заработать на этом наши аграрии могли бы. Но мы не в состоянии пока, мы не готовы к такому объему: нет подготовленных площадей и не было сделано соответствующих капиталовложений.

Мы будем работать дальше в области космоса, в области военно-технического сотрудничества. Не знаю, большой тайны, наверное, не открою, все равно это станет ясно: мы сейчас помогаем нашим китайским партнерам создать систему СПРН (систему предупреждения о ракетном нападении).

Это очень серьезная вещь, которая капитальным, кардинальным образом повысит обороноспособность Китайской Народной Республики. Потому что сейчас такую систему имеют только США и Россия. Мы очень тесно и глубоко занимаемся вопросами гуманитарного сотрудничества. Я сейчас не буду все перечислять.

И региональное взаимодействие очень на высоком уровне находится. Я уж сейчас не говорю об инфраструктуре, которая развивается, совместная инфраструктура, но пограничные провинции Китая и соответствующие субъекты Российской Федерации на Дальнем Востоке очень хорошо взаимодействуют друг с другом. Поэтому это целый комплекс, набор взаимодействия.

При этом, хочу это особенно подчеркнуть, мы никогда не делали и не делаем чего? Мы не дружим и не работаем вместе против кого бы то ни было. Мы всегда работаем в позитив, в интересах друг друга.

Ф.Лукьянов: Виталий Вячеславович, можно я Вам работу облегчу чуть-чуть хотя бы?

Просто мы понимали, когда готовились, что вопросов будет явно больше, чем возможностей, поэтому мы некоторые вопросы в «Валдайском клубе» заранее собрали и сгруппировали. Я просто некоторые из них тогда буду задавать иногда, чтобы время экономить.

Вот Вы много на эту тему говорили, но тем не менее, видимо, все равно есть спрос. За истекший год был целый ряд событий в сфере ядерной стабильности, они такие разнонаправленные. С одной стороны, Соединенные Штаты вышли из Договора РСМД, много дискуссий на эту тему, Россию обвиняли.

С другой стороны, после этого господин Болтон, который был главный сторонник выхода, он работу потерял, и Президент Трамп, в общем, как-то этим обозначил, видимо, что-то другое. Дискуссия по Договору СНВ идет, пока непонятно, в какую сторону.

Год назад мы сидели с Вами на этой сцене, и Вы тогда сказали яркое очень выражение, что в случае, не дай бог, ядерной агрессии агрессоры сдохнут, а мы в рай попадем. Вот за этот год мы к раю ближе стали?

В.Путин: Мы все всегда одинаково близки к Господу, и он определит, где нам находиться после окончания нашего земного пути. Но ситуация лучше не стала, конечно. Она ухудшилась в связи с выходом Соединенных Штатов из Договора о ракетах средней и меньшей дальности. Это очевидно для всех. Теперь мы ждем следующего решения.

Больше того, думаю, что тот факт, что очень быстро после объявления о выходе Соединенные Штаты испытали такую ракету средней дальности наземного базирования, говорит о том, что они давно над этим уже работали. За пару месяцев такие задачи технологически не решаются. Это значит, работали уже минимум несколько лет над этим. А все остальное – был осуществлен поиск предлога для выхода, он был найден.

Думаю, что не очень удачный на самом деле, потому что никаких оснований обвинять Россию в том, что она что-то нарушала, не было. Наоборот, нам все время говорили, что системы «Иджис» не могут быть использованы для пусков ракет средней дальности наземного базирования. «Иджисы», которые стоят сейчас уже в Европе: в Румынии, скоро в Польше будут стоять.

Нам говорили, что нет, это невозможно использовать. А потом – бум, и сами объявили о том, что пусковые системы «Иджис» были использованы для запуска этих ракет средней дальности. Хоть бы паузу сделали побольше. Ясно, что нас надували или пытались надуть. Потом сами в этом признались.

Ну, бог с ними, дело не в этом. А дело в том, что ситуация лучше не стала. Мы, имея в виду такое обострение, сразу сказали, я сказал сразу же, что мы будем делать то же самое, но заранее объявляем, что мы не будем размещать ракеты, если они у нас появятся, наземного базирования средней дальности, в тех регионах и до тех пор, пока в этих регионах не появятся системы американского производства.

Сказал раз пять – никто не реагирует: ни в Штатах не отреагировали до сих пор, ни в Европе. Как будто оглохли, не слышат! Здесь же много специалистов, я думаю, что вам лишний раз объяснять не нужно: сказал раз, два, пять. Ну, сколько можно еще? Тишина, никакой реакции.

Потом вдруг услышали от американских военных, что первый шаг в этом направлении будет сделан как раз в Азии. Но он и нас затрагивает, потому что надо понять, где в Азии? Будет доставать это российскую территорию или нет?

Кстати говоря, сразу понятно, что было первопричиной выхода – не Россия и не мифические нарушения нами Договора. Если они собираются ставить в Азии, то Азия и является первопричиной выхода из этого Договора. Я думаю, что экспертам это понятно и, как бы это ни замалчивалось прессой, это очевидный факт.

Мы сегодня обсуждаем проблемы Азии. Будем смотреть за дальнейшими шагами: где в Азии появятся, как, кому будут угрожать? Хорошо это или нет? Очень плохо. Потому что наверняка будут адекватные зеркальные ответы.

Будет это улучшать ситуацию в Азии или нет? Нет, не будет. Будет только ухудшать, будет создавать новые угрозы. Но я очень рассчитываю на то, что пока окончательных решений не принято, есть еще определенные возможности для урегулирования и этой ситуации.

В.Наумкин: Касым-Жомарт Кемелевич, а если этот вопрос Вам переадресовать, Вы могли бы несколько слов сказать на эту тему что-то? По вопросу Федора Лукьянова.

К.-Ж.Токаев: Кто ближе к Богу окажется?

Ф.Лукьянов: Это тоже интересно. Но вообще Вы сказали в Вашей речи о глобальном лидерстве Казахстана в вопросах ядерного разоружения, это, безусловно, имеет отношение.

К.-Ж.Токаев: Действительно, у нас есть и моральное, и политическое право говорить об этом, потому что указом Президента в 1991 году закрыт Семипалатинский ядерный полигон. И с тех пор мы говорим о важности ядерного разоружения. При этом понимаем, что, конечно же, эта проблема очень сложная.

По сути дела, Договор о нераспространении ядерного оружия от 1968 года не работает, появились де-факто ядерные государства, появились так называемые пороговые государства. Но по любому надо, конечно же, стремиться к безъядерному миру. И поэтому Казахстан был и остается приверженцем именно такого мира.

Ну а все остальное это, конечно, за членами ядерного клуба, за теми государствами, которые хотят стать ядерными. Но обладание ядерным оружием в современном мире – это не есть гарантия безопасности и особенно экономического процветания.

Иногда лучше не иметь ядерного оружия, но зато привлекать больше инвестиций в свою экономику, поддерживать и развивать хорошие отношения со всеми государствами мира, что делает Казахстан на практике.

В.Путин: Саддам Хусейн тоже так думал.

В.Наумкин: Наверное, будет правильно, если мы сейчас дадим слово нашему украинскому гостю – коллеге Погребинскому, потому что эта тема очень интересна.

М.Погребинский: Спасибо большое. Мы уже немного отклонились от повестки. Я продолжу эту тему отклонения.

Я из Украины, и наша страна переживает непростые времена. Я хочу задать вопрос Владимиру Владимировичу.

Знаем мы все, что в этом году прошел большой электоральный цикл, у нас «перезагрузилась» и законодательная, и исполнительная власть. На основании этих выборов и опросов видно, что общественное мнение сформулировало такой устойчивый запрос на мирное урегулирование на востоке страны.

И уже первые шаги новая власть пытается сделать, робкие такие шаги в этом направлении поиска мира. Но они настолько робкие, что вызывают сомнение вообще в готовности и способности дойти до логического завершения этого процесса.

Как Вы видите, есть ли какие-то, можете назвать, может быть, какие-то политические силы на Украине, которые могли бы выступить в роли драйверов этого процесса политического урегулирования?

И второй короткий, полвопроса. В Украине смотрят российские федеральные каналы, особенно популярны раньше были всякие политические ток-шоу. И жалуются, что Украина выставляется на некоторых каналах, на некоторых программах не в очень симпатичном виде. Этого соблазна, похоже, не избежала и популярная программа Владимира Соловьева. Не кажется ли Вам, что пора как-то поменять эту редакционную политику или линию?

В.Путин: Если вы полагаете, что наши каналы, телевизионные каналы, как это ни покажется странным, даже государственные каналы, они ведут независимую редакционную политику, что они выставляют, как Вы сказали, Украину в невыгодном свете, я с Вами согласен.

Если это так, то это неправильно, мы не должны выставлять нашего соседа, нашего ближайшего соседа и братский народ, без всякого преувеличения, в каком-то невыгодном свете.

Речь может идти о политике действующих властей, но никак не о стране, никак не о стране, не о народе. Если Вы так это трактуете, значит, чего-то не хватает в наших программах, они должны всегда это подчеркивать.

Теперь по поводу усилий нового руководства страны в связи с урегулированием на юго-востоке страны. Я не знаю, насколько сильны на сегодняшний день те, кто против урегулирования, особенно на основе Минских договоренностей. Значит, запрос общества на урегулирование очевидный.

Думаю, что прежде всего на основе этого запроса господин Зеленский и так убедительно выиграл выборы. Люди ждут решения этого вопроса на Украине. И если у него хватит политического мужества, силы довести это до конца, я думаю, что он утвердится как честный политик, мужественный и способный добиваться принятых решений.

Думаю, что он искренне хочет это сделать, это его искреннее убеждение, стремление, во всяком случае. Сможет он это сделать или нет, сможет ли он противостоять тем, кто против этого процесса, мне сейчас трудно сказать, но мы видим, конечно, определенные колебания.

Это вроде бы неизбежно, он должен искать какие-то компромиссы, должен договариваться со всеми членами общества, со всем народом, каких бы взглядов они ни придерживались, но все-таки должен выполнять свои предвыборные обещания, данные большинству украинского народа.

В.Наумкин: Спасибо.

У нас немножко гендерное неравенство, по-моему, происходит, поэтому я предлагаю дать слово госпоже Кастуевой.

Пожалуйста.

Т.Кастуева-Жан: Добрый день! Татьяна Кастуева-Жан – эксперт Французского института международных отношений в Париже.

Владимир Владимирович, у меня к Вам вопрос. Вы в самом начале своего выступления предложили очертить контуры будущего и поговорить о нем. Одна из тем, конечно, которая напрашивается, – это тема глобального потепления, климата.

Россия недавно ратифицировала Парижский договор по климату, и Вы знаете, что эта тема очень дорога Президенту Эммануэлю Макрону. Это одна из приоритетных тем для него.

Кстати, по-моему, у Вас Президентом Макроном начинается какой-то новый этап отношений, об этом тоже было бы интересно поговорить.

Но я вернусь к своему вопросу. Во Франции в принципе и в Европе есть какой-то базовый консенсус по климатическим изменениям, хотя в последнее время девочка Грета Турберг принесла очень много поляризации даже в этот вопрос, в котором в принципе консенсус был.

В.Путин: Что она сделала?

Т.Кастуева-Жан: Она внесла некую поляризацию в этот дебат. А что касается России, здесь, мне кажется, всегда была такая двойственность в отношениях даже в доктринах, потому что в Доктрине экологической безопасности России сказаны очень правильные вещи, а в Доктрине экономической безопасности до 2025 года написано, что развитие «зеленой» экономики – это одна из угроз и рисков для российской экономики, и понятно почему. Потому что доля нефти и газа высокая очень в экспорте.

То же самое, та же двойственность и в причинах объяснения климатических изменений. Является ли это результатом человеческой деятельности, или же это глобальные циклы Земли?

Та же самая двойственность в отношениях предприятий. Является ли это каким-то шансом на будущее? Мы сегодня говорили в первой утренней сессии о том, что, может быть, Россия может занять очень интересное место в новой мировой «зеленой» экономике. Либо же это риск, потеря маржи, потеря профита для предприятий?

И то же самое на уровне глобального соперничества (мы тоже об этом говорили на заседании «Валдайского клуба»), что экологический инструмент может стать в руках сильных игроков, в том числе и инструментом экономической, торговой, финансовой войны?

И подписав, ратифицировав этот договор, как Вы считаете, Россия положила конец всем этим сомнениям, колебаниям, дилеммам? Начнется ли сейчас какая-то новая социально-экономическая парадигма развития в национальном плане и во внешнем глобальном плане? Будет ли эта тема – объединяющая мера, или тема, которая проложит еще одну раскалывающую линию?

В.Путин: Что касается единообразия подходов и оценок. Его, наверное, никогда и не будет. И действительно, специалисты в различных областях, которые так или иначе пытаются ответить на вопрос о причинах изменения климата, однозначных ответов на причины изменения климата ведь не дают. Есть разные точки зрения, я сам их слышал.

Есть те, которые говорят, что это какие-то глобальные изменения в космосе вообще, и это влияет на Землю, и периодически на нашей планете происходят такие колоссальные изменения. Я лично был на Лене, нашей реке, там огромные высокие берега, там отложения явно тропических млекопитающих, тропического происхождения, тропических морей. На Лене, это Крайний Север. Значит, там был такой климат. А что, тогда были какие-то антропогенные выбросы? Нет, конечно. Понимаете, ответа нет.

Тем не менее моя позиция заключается в том, что если хотя бы как-то человечество влияет в какой-то мере на изменение климата, а эти изменения приводят к тяжелым последствиям, даже если хоть что-нибудь мы можем сделать с точки зрения замедления хотя бы этого процесса, избежания негативных последствий его, мы должны сделать это по максимуму. Вот в этом заключается наша позиция. Несмотря на все противоречия, мы будем поддерживать этот процесс в мире по борьбе против изменения климата.

Мы, действительно, фактически ратифицировали Парижское соглашение и намерены его выполнять. Вот вы сказали, у нас там сомнения или споры. Они всегда будут. Но вы посмотрите, какие взяли на себя мы обязательства и какие – другие партнеры. Мы взяли на себя обязательства сократить выбросы в атмосферу антропогенные на 70–75 процентов к 90-му году.

Евросоюз, кстати говоря, взял на себя обязательства сократить такие же выбросы на 60 процентов. Мы приняли целую национальную программу в сфере экологии. И там просто по пунктам расписано, что мы и как должны делать и в какие сроки. У нас принято 12 федеральных программ в рамках национального проекта по борьбе за изменение ситуации в сфере экологии. На 20 процентов должны быть сокращены выбросы в 12 наших крупных мегаполисах, где выбросы влияют на жизнь людей и оказывают негативное воздействие на окружающую среду.

Мы целую программу по свалкам (не только по примитивным свалкам, но и по опасным отходам) приняли. Мы приняли программу увеличения особо охраняемых территорий на пять миллионов квадратных километров. У нас целый набор мер, которые мы не просто намерены, а уже осуществляем, и эти мероприятия заложены уже в российский закон. Так что мы полны решимости вместе с нашими партнерами двигаться по этому пути, который изложен в Парижских соглашениях.

Что касается углеводородов, я, по-моему, еще вчера говорил, у нас из самых «зеленых» структур энергетики, в России, одна из самых «зеленых». У нас атомная энергетика и гидроэнергетика – это 50 процентов всей нашей энергетики, это 1/3 энергетики, а все остальное 50 процентов – это газ.

У нас самая «зеленая» энергетика, она из самых «зеленых» структур энергетики в мире, плюс – поглощающие способности наших лесов. Поэтому мы понимаем угрозы, которым подвержены все, в том числе и мы. У нас ведь темпом в 2,5 процента быстрее потепление идет на территории России, чем во всем мире. Мы понимаем это.

И вот это: в одном месте у нас леса горят, в другом месте, недалеко уже, наводнения происходят, засухи и так далее. Мы в этом прекрасно отдаем себе отчет и исходим из того, что мы будем вместе со всем миром, со всем человечеством принимать максимальные усилия, для того чтобы делать все от нас зависящее для сохранения природы и экологии.

Может быть, наши партнеры что-нибудь скажут, наши друзья, и участники дискуссии скажут что-то на этот счет?

Ф.Лукьянов: Экологические вопросы, наверное, всех волнуют? Может быть, действительно, выскажутся?

Ильхам Гейдарович?

И.Алиев: Я поддерживаю полностью тезисы Владимира Владимировича.

Со своей стороны хотел бы сказать, что в Азербайджане также для производства электроэнергии мы используем газ и гидроресурсы. И в этом плане тоже мы выполняем обязательства по выбросам.

Эта тема носит глобальный характер, и, конечно же, главное, решающее слово должны сказать те страны, которые являются главными «вкладчиками», если можно так сказать, в потепление климата. Наша страна территориально небольшая по населению тоже, поэтому мы не влияем серьезно на глобальные процессы.

Но как ответственный член международного сообщества со своей стороны предпринимаем необходимые меры, для того чтобы улучшать экологическую ситуацию как в нашей стране, так и в регионе Каспия, потому что это касается не только нас, но и других прибрежных государств, так и в регионе в целом.

В.Наумкин: Еще кто-нибудь, может быть, из спикеров?

В.Путин: Казахстан тоже нефтедобывающая страна.

Ф.Лукьянов: Казахстан – очень было бы важно.

К.-Ж.Токаев: Энергетический баланс Казахстана сложился таким образом, что 74 процента – это уголь. Почему-то есть такое понимание, что мы в основном живем за счет нефти и газа. Да, действительно, с точки зрения получения доходов бюджета, конечно же, прежде всего нефть занимает ведущее место. А так в энергетическом балансе – уголь. Мы сейчас ведем газ в столицу, прорабатываем вопрос с Российской Федерацией о проведении газопровода в северные города, Петропавловск, Павлодар, Кокчетав и другие.

Поэтому что касается «зеленых» технологий, то в энергобалансе Казахстана, они занимают не более полутора процентов. Это реальность. Тем не менее, конечно же, надо стремиться к тому, чтобы развивать «зеленые» технологии, так называемые возобновляемые источники энергии.

Но надо понимать, что это очень дорогая вещь и в одночасье перейти на «зеленую» технологию даже в Европе это очень трудно сделать, а что уж говорить о нас. Поэтому надо реально, реалистично подходить к подобного рода вопросам.

Что касается изменения климата, то мне один из очень известных ученых сказал, что этот вопрос обсуждался и 300 лет назад, и 200 лет тому назад, и 100 лет тому назад. Это, так сказать, если выразиться образно, это фишка такая, которая обсуждается на протяжении многих-многих лет. Климат действительно меняется то в одну, то в другую сторону. Поэтому преувеличивать то, что происходит сейчас с климатом, я бы не думал.

Но что касается Парижского соглашения, конечно, это универсальный документ, мы к нему присоединились, будем выполнять свои обязательства. Но опять же, повторяю, иллюзий в отношении возобновляемых источников энергии питать не следует, надо полагаться на то, что имеешь. Спасибо.

Ф.Лукьянов: Самое главное, наверное, чтобы обсуждали и 300 лет после нас этот вопрос. А то, если вдруг будет некому, тогда, значит, мы ошиблись с этим.

Если можно, я встряну (как в передаче «Что? Где? Когда?» есть человек, который представляет команду телезрителей), я хочу заступиться за наших дисциплинированных валдайцев, которые заранее предлагали свои вопросы. Часть я суммирую, а часть, если можно, из зала.

Есть группа вопросов: Анжела Стенд, Джил Доэрти, например, спрашивают Владимира Владимировича и это на самом деле можно спросить всех участников. Сейчас в Соединенных Штатах довольно сложная внутренняя ситуация, а последнюю буквально неделю – особенно.

Как-то тяжело понять, что там происходит, внутриполитические темы явно доминируют. Как вообще можно выстраивать отношения в таком случае или, может быть, надо наоборот подождать?

Еще из той же категории вопрос профессора Ван Вэя из Китая. Он спрашивает: можете ли вы поделиться с китайским руководством опытом, потому что они не понимают, как иметь дело? Может быть, у вас какой-то есть секрет (у Вас, Владимир Владимирович или у всех присутствующих)?

В.Путин: Не думаю, что китайцы нуждаются в наших советах. Если они говорят, что они чего-то не понимают, они не хотят, чтобы вы знали, что они понимают. Может быть, им выгодно, чтобы вы думали, что они не понимают.

На самом деле, я вас уверяю, у меня очень близкие, я без преувеличения говорю, дружеские отношения (мы это все время публично говорим, но и не публично), у нас сложились дружеские отношения с лидером Китая господином Си Цзиньпином. Я вижу, какого уровня (мирового уровня) эта политика. Все они понимают, все знают и в принципе готовы к реакции на любое развитие событий.

Что касается развития ситуации в Штатах, как с ними иметь дело, когда они так увлечены внутренней политикой? Ясно, что в условиях предвыборной борьбы так происходит всегда, в любой стране, в том числе и в Штатах. Но там вся эта внутриполитическая борьба приобрела, конечно, крайние формы. Такого, мне кажется, в истории Соединенных Штатов никогда и не было.

Но жизнь идет своим чередом, надо делать поправку на то, что там происходит внутри. Но невозможно не работать с такой глобальной державой, как Соединенные Штаты. Мы намерены это делать настолько, насколько они сами к этому готовы.

Ф.Лукьянов: Ваше Величество, у Вас же тоже очень богатый опыт взаимодействия с Соединенными Штатами. У Вас какие впечатления сейчас?

Абдалла II: Я полагаю, что Его Превосходительство Президент Путин ответил за нас обоих.

Ф.Лукьянов: Тогда вопрос в продолжение, хотя на другую тему. Профессор Бонифас из Франции (я не вижу, где он сидит, но он присылал) спрашивает: Президент Макрон, недавно выступая перед дипломатами, сказал, что так называемый Deep State, то есть какие-то глубинные структуры в администрации препятствуют развитию отношений с Россией, мешают. Он хотел бы быстрее, а ему мешают.

И вопрос: почему, собственно говоря, эти глубинные структуры во Франции, а, может быть, еще где-нибудь препятствуют отношениям именно с Россией? Что им Россия, собственно?

В.Путин: В какой администрации – в американской администрации?

Ф.Лукьянов: Во Франции.

В.Путин: Во французской администрации?

Ф.Лукьянов: Да.

В.Путин: Так кто Президент Франции – я или Макрон? Пусть наведет порядок. Меня-то чего спрашивать? Во-первых, я не слышал того, что он сказал, я не в курсе. Но если ему кто-то там мешает из подчиненных, поставь на место. Или поменяй. Приведи тогда в администрацию своих сторонников и единомышленников, и всё будет работать как единая команда с высоким результатом.

Ф.Лукьянов: Вот сидит профессор Мо́хан, у него очень хороший вопрос на любимую Вами тему, Владимир Владимирович. Пожалуйста, дайте микрофон профессору Мо́хану.

С.Мохан (как переведено): Господин Президент, два года тому назад Вы что-то сказали об искусственном интеллекте, сказали, что он изменит мировую политику. Вы сказали, что страна, которая будет лидером в этой области, сможет добиться мировой гегемонии. Спустя два года как Вам видится эта ситуация? Это первый вопрос.

Второй. Сейчас США и Китай стремятся вперед. Есть ли у России своя национальная политика, которая могла бы способствовать развитию этой области и в партнерстве с другими странами? И в долгосрочной перспективе может ли Россия каким-то образом внести свой вклад в разработку новых норм, которые регулируют искусственный интеллект, как Россия, например, делала в XX веке в отношении ядерных технологий? По гражданскому применению и по военному.

В.Путин: Что касается того, о чем я сказал два года назад. Вы знаете, я должен признаться, я только занимался плагиатом, это, собственно, не я говорю, это специалисты говорят во всем мире, что искусственный интеллект самым кардинальным образом изменит мир. И наши подходы к решению насущных проблем и проблем будущего.

Просто изменятся целые отрасли производства, некоторые перестанут существовать, появятся новые, потребуются новые рабочие места. Старые профессии отомрут, и надо будет понимать, как решать в этой связи социальные проблемы с высвобождающимися работниками и так далее, и так далее.

Изменятся кардинальным образом вопросы медицины. Искусственный интеллект повлияет на вопросы обороноспособности государств, потому что те, кто будут владеть этими технологиями, получат преимущества, может быть, несопоставимые с ядерным оружием.

Что изменилось за это время? Скорость изменений увеличивается. Может ли Россия внести какой-то вклад в общие усилия по развитию искусственного интеллекта или, скажем, генетики? Конечно, может.

Наши программисты во всем мире работают и работают очень успешно. У нас просто исторически, традиционно развита математическая школа, а в основе искусственного интеллекта лежат, прежде всего, разработки в области математики, глубинно. Технологии есть, но в основе все равно математические разработки.

Поэтому что мы делаем? У нас целая государственная программа создана по развитию искусственного интеллекта, так же как в Китае, так же как в Соединенных Штатах, в некоторых других странах. Мы наращиваем свои усилия. Мы считаем, что здесь мы не только не можем опоздать или отстать, но здесь мы имеем все шансы преуспеть по этому направлению.

Но будет лучше всего, если усилия человечества будут объединяться, и будут вырабатываться общие правила работы с новыми технологиями, общие правила общения в этой сфере чрезвычайно важны, для того чтобы мир был устойчивым.

Ф.Лукьянов: Еще хороший вопрос. Я попрошу, Александр Рар, задайте, пожалуйста.

А.Рар: Владимир Владимирович, тут один такой странный вопрос, но перейдем на Европу. В Европе Европейский парламент принял, с моей точки зрения, не очень адекватное решение – резолюция, где хотят сопоставить фашистскую Германию с коммунистической Россией. И там твердят, что Вторую мировую войну начали и Сталин, и Гитлер вместе.

Я считаю, что это все будет легитимировать дальнейшее расширение НАТО, приведет к новому расколу, большим проблемам и, главное, невзаимопониманию среди молодежи и среди людей в Европе. И что можно сделать, чтобы каким-то образом это остановить?

В.Путин: Я не хочу сейчас давать характеристику сталинскому режиму. Вы знаете, все мы знаем, что связано с репрессиями, лагерями, потерями среди наших людей, наших граждан в ходе этих репрессий. Это черная страница в истории нашей страны.

Но уж сказать, что Сталин развязал войну, – это верх цинизма. Как будто в четыре часа утра 22 июня Советский Союз напал на Германию, а не наоборот, германские войска перешли границу Советского Союза, и, несмотря на имевшийся договор о ненападении, нарушив этот договор, напали в одностороннем порядке без объявления войны на Советский Союз.

Не будем забывать при этом и печальный результат, трагический результат, трагический для народа Советского Союза: 25–27 миллионов погибших (там даже никто посчитать до сих пор не может), под 10 миллионов погибших в Германии. Это трагедия!

Не будем забывать, что именно войска Советского Союза взяли штурмом Берлин. Вот здесь всякие домыслы сейчас о вкладе в борьбу с фашизмом тех или иных стран.

Я сейчас сказал: потери Советского Союза 25–27 миллионов человек, потери Соединенных Штатов полмиллиона человек, а потери Великобритании – вообще, по-моему, 350–400 тысяч человек.

Все германские войска в основном (не все, а самые ударные силы и по количеству, и по качеству) сосредоточены были на восточном фронте. Все это пытаются зачем-то смешать, спрятать, извратить.

Мне кажется, что угроза в одном, угроза в том, что в процессе этих подтасовок может быть утрачено главное – люди могут перестать бояться повторения подобных трагедий. Вот в чем дело. И, на мой взгляд, мы все – здравые люди – должны этому противостоять.

Ф.Лукьянов: Еще один вопрос, который возвращает нас к большой теме всей конференции. Я возьму на себя смелость, Тим Колтон его прислал, я для скорости сам оглашу.

Мы все время говорим до сих пор (и на этой конференции, на самом деле, тоже) Восток – Запад, вот это противопоставление. Между тем и в мире все больше говорят о дихотомии Север – Юг. И по существу мы видим, что проблемы, они группируются немножко по-другому.

То есть получается, что Восток – Запад – это с одной стороны наследие какое-то совсем старое, колониальное, вот это деление, а с другой стороны наследие «холодной войны». Может быть, действительно нам пора менять оптику, взгляды на мир?

И хотелось бы, Владимир Владимирович, Вы и Президент Алиев, и Президент Токаев, и Король Абдалла, очень было бы интересно понять, почему мы до сих пор стоим в этой картине стереотипной?

Мы все время, рассуждая о мире, противопоставляем Восток и Запад. А вопрос в том, а почему мы это делаем. Может быть, пора уже вообще отказаться от этого деления по географическому принципу, или, например, смотреть с совершенно других позиций?

В.Путин: Спросите Президента Филиппин, как он считает, можно ли поставить знак равенства между Востоком и Западом? Серьезно, я без всяких шуток.

Господин Дутерте, можно ли поставить знак равенства между Востоком и Западом? Вот как в одежде унисекс, все что для мужчин, то и для женщин. Вот Восток и Запад, это деление, оно досталось нам из прошлого или все-таки это естественное деление – Восток и Запад между собой?

Р.Дутерте: Всегда было это разделение между Востоком и Западом, и в финансовом плане тоже. Были различные династии, различные процессы. Многие страны столкнулись с колониальным опытом и поэтому нельзя сейчас говорить о том, чтобы уравнять Восток и Запад.

Индонезия была под господством Голландии, Филиппины – под господством Испании, затем Америки и Малайзия также была колониальной страной. Поэтому любые попытки заставить их приспособиться под западную жизнь – это неправильно.

Мы должны говорить о других социальных процессах и все это не должно ограничиваться исключительно дипломатическими каналами. Также должны быть обмены между людьми. Это позволит некоторым образом проводить обмены и люди с Юго-Восточной Азии люди могут ездить на Запад и смотреть, как там люди живут.

Очень тяжело с нашей стороны представить ситуацию уравнения Запада и Востока. У нас есть свой собственный курс. Не то чтобы мы хотим представить альтернативный курс отношений с Америкой, мы хотим понять тот курс, который мы преследователи после обретения независимости в 1947 году.

Мы должны понять, что нам делать сейчас, потому что долгое время у нас не было конкретных отношений с Восточным блоком и с Россией. Тогда Россия и Восточный блок выставлялись как враги демократии, а демократия олицетворяла собой западный мир.

И они говорили, что весь остальной мир – это авторитарные правители, различные деспоты. И это дает нам пищу для размышлений. И мы видим всю эту пропаганду до сих пор в США.

И, возможно, уже будущее поколение будет этим заниматься, я последний представитель своего поколения, я родился в 45-м году. И по-прежнему существует вот этот западный путь, западная идеология. Но с помощью образования и новых позиций мы сможем это изменить, но на это потребуется время.

Жителям Филиппин тяжело понять эту идеологию, идеологию демократии, которую продвигают США, это все американская пропаганда. Когда был освобожден Берлин, появилось это разделение на Запад и Восток, это идеологическое разделение. И сейчас мы проводим обмен мнениями и пытаемся понять друг друга, но этого недостаточно.

Здесь есть еще и финансовый компонент. Они всегда смотрят на нас снисходительно, мы всегда поедаем лишь крошки с их барского стола. Но Америка – это та страна, которая не выполняет свои обязательства как бывшая колониальная держава. И мы помним, как мы находились под властью других людей.

Это колониальный вопрос, он действительно стоит остро в Юго-Восточной Азии: Малайзии, Индонезии и других странах, и на Филиппинах тоже. И всю эту боль не забыть за короткое время. Нужно два или три поколения, чтобы полностью это преодолеть, для того чтобы азиатов принял весь остальной мир как партнеров.

Мы помним опиумные войны, навязывание идеологии, мнений. Мы всегда помним, что наша история была борьбой, и эта часть нашей истории, когда мы были под колониальной властью, под насильственной властью, это общая часть нашей парадигмы.

Ф.Лукьянов: Мы поняли, что наша гипотеза неправильная, что между Востоком и Западом все как прежде. Так что я свой вопрос снимаю.

К.-Ж.Токаев: Можно я буквально несколько слов скажу?

Конечно же, Азия – это Азия, Европа – то Европа. Но есть такое понятие, как евразийство. Например, Казахстан не только территориально, географически, но и ментально является евразийским государством. Но классическое евразийское государство, на мой взгляд, это Россия.

Будучи крупнейшим европейским государством мира, в то же время Россия является и азиатским государством. И соответствующий менталитет наших стран, естественно, влияет и на политику, и на образ жизни.

В 1940 году (это исторический факт) Сталин принимал Министра иностранных дел Японии. Тогда были опасения, что Япония может произвести нападение на Советский Союз. Сталин тогда японскому Министру иностранных дел сказал: «Мы, азиаты, должны держаться вместе». Поэтому в принципе я не поклонник Сталина, естественно, но сама постановка вопроса, тем более азиаты – сегодня тема этого форума, евроазиаты, мы должны держаться вместе.

В.Наумкин: Уважаемые коллеги!

У главы нашего государства очень напряженный график. Я думаю, что и у других присутствующих здесь лидеров тоже. Я прошу извинить меня, что не могу предоставить возможность всем, кто поднимал руку, задать вопрос.

Поэтому приближаясь к концу, я бы хотел задать последний вопрос, а потом еще предоставить возможность несколько слов сказать Федору Лукьянову от Клуба. И вопрос адресован Владимиру Владимировичу и Его Величеству Королю.

Мы здесь четыре дня обсуждали различные вопросы, связанные с текущим состоянием мирового порядка, мироустройства. И, в общем-то, вывод был сделан однозначный, что оно пребывает сегодня в кризисе, и будущее мироустройства будет формироваться при возрастающей роли стран Востока.

Каким Вы видите будущее мировое устройство?

Абдалла II: Безусловно, сейчас Ближний Восток находится на перепутье. Я надеюсь, что в ближайшем будущем мы увидим позитивные подвижки. Безусловно, нам предстоит преодолеть огромные препятствия в том, что не только на границах Иордании, но и в других частях региона.

И будущая проблема, которую мы увидим в ближайшие десятилетия – это проблема борьбы, которая уйдет из плоскости исключительно военного измерения. И Президент понимает, что международное сообщество по-прежнему не понимает, кто наш враг, кто наш общий враг.

Если мы не поймем, какой у нас есть вызов здесь в рамках ислама и в рамках других религий, то мы тогда увидим ситуацию отсутствия безопасности для всего мира.

У меня есть коллега из Индии здесь, и все посмотрим, как Индия боролась с радикализацией в Сирии и Ираке. Потому что в этих странах большая доля мусульманского населения и всего лишь сотня боевиков поехали в Сирию и Ирак. В Болгарии, например, никто не поехал оттуда в Сирию или в Ирак.

Например, маленькая страна одна поставила 177 своих боевиков туда. Поэтому пока мы не поймем угрозу радикализма, не будет стабильности в мире, нет стабильности в странах, которые представляют «Боко харам» и «Аль-Шабаб».

И на Балканах не будет стабильности. Будут проблемы на Филиппинах, возможно, появятся проблемы в Индонезии. Потому что если мы не дадим имя нашему общему врагу – радикализму, тогда глобальные проблемы будут только ухудшаться.

Именно поэтому отношения между Россией и Иорданией такие хорошие. Мы понимаем эту угрозу. Мы не всегда соглашались по поводу Сирии, но всегда мы честно говорили друг с другом, для того чтобы разрешить все существующие проблемы.

С нашей точки зрения, если мы не поймем, что мы все на одной стороне и не поймем общую угрозу, то нам потребуется очень много времени для стабилизации ситуации в мире.

В.Путин: Существующая система международных отношений, международных институтов и структур образовалась после и как результат Второй мировой войны. Ситуация в мире кардинальным образом меняется и в Европе, и на американском континенте, там тоже появляются новые быстро растущие, развивающиеся игроки, и в Африке, и тем более в Азии.

Существующая система с ее институтами, если она хочет сохраниться, она должна соответствовать реалиям меняющегося мира. Я при этом исхожу из того, что нельзя ничего ломать из того, что было создано в предыдущие десятилетия, а нужно постепенно трансформировать и приспосабливать к реалиям сегодняшнего мира с учетом растущей мощи и перспектив развития Азии в целом и отдельных азиатских государств, в частности. Они, безусловно, имеют право и должны занять свое достойное место в мировой системе, в мировой политике и в международных делах.

 

 

Путин участвует в пленарном заседании дискуссионного клуба «Валдай»

 

 

Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…

 

Подпишитесь на нас Вконтакте, Одноклассники

Загрузка...

467

Похожие новости
16 октября 2019, 21:30
16 октября 2019, 08:00
16 октября 2019, 03:30
16 октября 2019, 18:00
16 октября 2019, 20:00
16 октября 2019, 12:00

Новости партнеров


Новости партнеров
 

Новости

Популярные новости
13 октября 2019, 01:30
13 октября 2019, 12:00
14 октября 2019, 12:15
13 октября 2019, 08:00
11 октября 2019, 14:00
13 октября 2019, 15:30
14 октября 2019, 14:00

Интересное на сайте
02 ноября 2011, 15:09
14 декабря 2010, 14:20
01 марта 2011, 15:10
08 мая 2011, 16:24
03 ноября 2011, 13:06
20 декабря 2010, 13:40
15 февраля 2013, 14:22